Игра в невидимку - Роберт Лоуренс Стайн

— Классно! — обрадовалась Эрин. — Я побью твой рекорд.

— Новый рекорд — десять минут, — сообщил я и рассказал ей о выкрутасах Левши за обеденным столом.

— У твоего брата действительно с головой не в порядке, — заметила Эрин.

Я был полностью с ней согласен. На этом мы и распрощались.

В ту ночь я еще долго не мог заснуть. Я ворочался с боку на бок. Считал овечек. Овечки перевалили за тысячу, но я так и не заснул.

Не то чтобы мне не хотелось спать. Спать-то как раз хотелось. Просто меня одолевало какое-то странное возбуждение. Сердце бешено колотилось, как будто я только что пробежал кросс. Я лежал, глядя в потолок, и думал о необычном зеркале.

Промучившись до трех ночи, я решительно встал с постели. Сна не было ни в одном глазу. Сегодня я даже не стал искать тапки. Я прокрался по коридору к лестнице, ведущей на чердак. Как и в прошлый раз, поднимался, опираясь всем весом о перила, чтобы не перебудить весь дом скрипом рассохшихся деревянных ступеней.

Я так спешил в комнату с зеркалом, что ударился пальцами босой ноги о край тяжелого деревянного сундука.

— Ой! — вскрикнул я.

В другой ситуации я бы, наверное, запрыгал на одной ноге, держась руками за ушибленные пальцы. Но тут я заставил себя замереть на месте и подождать, пока боль не утихнет.

Потом я вошел в маленькую комнату, пододвинул картонную коробку поближе к зеркалу и уселся на нее, глядя на свое отражение.

Нога все еще болела, но я старался не обращать на это внимание. Я изучал свое темное отражение. Разумеется, уже по привычке, первым делом я задержал взгляд на своей прическе. Сейчас она представляла собой что-то вроде последствий взрыва на макаронной фабрике. Однако меня это не волновало.

Сейчас меня беспокоило совсем другое.

Я попристальнее всмотрелся в глубь зеркала, глядя как бы сквозь свое отражение. Наверное, я пытался увидеть, что скрывается за спиной у того — зеркального — меня. Я не знал, что именно я так высматриваю. Я даже не понимал, зачем я вообще поднялся сюда.

С одной стороны, мне ужасно хотелось спать, но с другой, я весь был охвачен какой-то тревожной нервозностью.

Я провел ладонью по стеклу, в который раз удивляясь тому, что стекло было холодным как лед, хотя в самой комнате было жарко и душно. Я растопырил, пальцы и плотно прижал ладонь к зеркальному стеклу. Потом убрал руку. На стекле не осталось никакого отпечатка.

Я погладил гладкую деревянную раму. Потом встал и зашел за зеркало. Там было слишком темно, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Впрочем, рассматривать там было особенно нечего. Обычная задняя часть рамы зеркала.

Глухая деревянная доска. Ничем не примечательная и не интересная.

Я вышел из-за зеркала и поднял голову к лампе на верхней перекладине рамы. С виду — ничего особенного. Обыкновенная лампа. Разве что лампочка не совсем обычной формы. Длинная и очень тонкая. Хотя такие лампочки продаются в любом магазине электротоваров.

Я опять сел на коробку, подпер лицо кулаками и сонно уставился в зеркало. Потом беззвучно зевнул.

Умом-то я понимал, что мне надо спуститься к себе и лечь спать. Завтра рано вставать. Мы же едем в Спрингфилд. Так что родичи подымут нас с братом ни свет ни заря.

Но что-то держало меня у зеркала.

Думаю, любопытство.

Я не знаю, сколько я там просидел неподвижный, как каменное изваяние, глядя на свое застывшее отражение. Может быть, пару минут. Может быть, полчаса.

Но через какое-то время отражение в зеркале начало расплываться, теряя четкость. Скорее всего, это был обман зрения. Но мне вдруг показалось, что я различаю в глубинах зеркала какие-то смутные силуэты, смазанные разноцветные пятна, дрожащие тени.

А потом я услышал шепот:

— Ма-а-а-а-а-а-а-а-акс.

Как шелест листвы под ветром.

Не голос. И даже не шепот.

А только намек на шепот.

— Ма-а-а-а-а-а-а-акс.

Сначала я подумал, что это шумит у меня в голове.

Так тихо. Едва уловимо. И все же так близко. Я задержал дыхание и прислушался. Ничего.

— Значит, мне действительно это почудилось, — сказал я себе.

Просто глюк.

Я вдохнул, потом медленно выдохнул.

— Ма-а-а-акс. Опять этот шепот.

На этот раз громче. Было в нем что-то очень печальное. Точно мольба. Точно призыв о помощи, доносящийся откуда-то издалека.

— Ма-а-а-а-а-а-а-акс.

Я зажал уши руками. Я сам не понял зачем. Может быть, я пытался отгородиться от этого странного шепота?

В глубине зеркала зашевелились тени. Я снова взглянул на свое отражение. Лицо у меня было испуганным, напряженным. Только теперь до меня дошло, что меня бьет озноб. Я весь дрожал.

— Ма-а-а-а-акс.

И вдруг я понял, что шепот идет из зеркала.

От моего отражения? Или из темных глубин за спиной моего отражения?

Я вскочил на ноги и побежал прочь из комнаты. Под ногами скрипели рассохшиеся половицы, но мне было уже все равно. Я едва ли не кубарем скатился по лестнице, пролетел коридор, ворвался к себе и нырнул под одеяло.

Я крепко-крепко зажмурил глаза.

Я боялся, что этот пугающий шепот настигнет меня и здесь.