Маленькая голубая вещица - С. К. Ренсом

Мое сердце сжала холодная рука страха.

– Что ты хочешь этим сказать? – прошептала я.

– Я хочу сказать, что ты стала жертвой опытного манипулятора. Вообще-то у тебя не было ни шанса. Ты слишком молода и неопытна.

– Я достаточно взрослая, чтобы знать, что делаю. – Я с вызовом вскинула подбородок.

Она издала короткий сухой смешок.

– Неужели? Дай я угадаю. Он сказал тебе, что спрыгнул с моста Блэкфрайерз, пытаясь спасти меня; что он отбирает у людей только малозначительные воспоминания; что еще никогда не испытывал таких чувств к кому-либо другому – мне продолжать?

Я увидела в зеркальце собственное ошеломленное лицо, когда в ужасе взглянула на нее.

– Я не понимаю.

– Он делает это все время. – Она говорила медленно, четко выговаривая слова, как будто беседовала с маленькой и глупой девочкой. – Ты у него не первая и вряд ли будешь последней. И, разумеется, ему также нравятся твои подруги.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Он всегда отдавал предпочтение воспоминаниям молодых девушек, а еще лучше – девушек-подростков. По его словам, у них «текстура» лучше, чем у воспоминаний других людей. Полагаю, он поверить не мог в свою удачу, когда амулет нашла школьница.

– Нет, этого не может быть! Это ужасная мысль. – Наверняка она про все это наврала. Кэллум никогда не поступил бы так с моими подругами.

– Да, – продолжала она все тем же спокойным, ровным тоном, – это ужасно, не так ли? Брат рассказывал мне, что от твоей подруги с длинными темными волосами сумел получить особенно хорошие результаты и что на нее было приятно смотреть, когда он собирал нектар.

Я была так ошарашена, что не могла произнести ни слова. Нет, я не верила, что он крал воспоминания у Грейс. Наверняка она ошибается. Наконец я обрела дар речи.

– Нет! Это все неправда!

– Бессмысленно это отрицать. Ты же сама знаешь – я говорю правду. – Впервые она выглядела встревоженной – а не просто безучастной или раздраженной. – Подумай об этом – зачем еще ты можешь ему понадобиться? Ты всего лишь обыкновенная девушка.

Холодная рука в моей груди сжимала сердце так крепко, что я едва могла дышать. Я попыталась взять себя в руки и начать мыслить рационально. Он и правда был до невозможности красив, но это ничего не значило. Меня всегда учили верить в себя и в свои силы. Ей не удастся с помощью запугивания заставить решить, что я для него недостаточно хороша. Я несколько раз вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться.

– Никто не кажется «обыкновенным» тем людям, которые их любят. Кэллуму и мне просто повезло, мы смогли найти друг друга. Я знаю, это будет немного труднее, чем я себе представляла, но надеюсь, мы отыщем способ быть вместе.

– Но ты и сама должна понимать, что верить в это просто нелепо. Он здесь, а ты там. Он знает, что из этого никогда ничего не выйдет – он просто играет с тобой.

– Но зачем ему это? Какая от этого польза?

– Я вижу, он был весьма… осторожен в своих рассказах. Я права относительно того, что он тебе говорил? Относительно того, как попал сюда?

Я не могла этого отрицать.

– Да. Он мне об этом рассказал.

– И ты ему поверила?

– А с какой стати мне не верить?

– И он ответил абсолютно на все твои вопросы о нас или же отвечал… лишь выборочно? – Она вопросительно вскинула бровь, став в это мгновение еще более похожей на Кэллума.

Я не могла этого отрицать. Я вспомнила все моменты, когда он начинал говорить уклончиво: о Зависшей, которая ушла, о том, что способен делать амулет, и о том, что может случиться, если я сниму браслет. Я отвела взгляд и прочла в ее улыбке торжество.

– Как видишь, он не был с тобой откровенен. Позволь мне заполнить эти пустоты. На самом деле Кэллум, разумеется, всего лишь мальчишка, но он занимается такими вещами столько времени, что успел по-настоящему поднатореть.

– Всего лишь мальчишка? Но сколько же ему тогда лет?

– Никто из нас точно не знает своего возраста, но я полагаю, что он сейчас – вернее, был до того, как попал сюда – в раннем подростковом возрасте. Он может оказаться ужасно инфантильным.

Я ощетинилась.

– Но он вовсе не выглядит таким уж юным.

– О, знаешь ли, наш мир делает с людьми странные вещи. И дело не только в амулетах и чудных плащах. Думаю, он меняет нас и в других отношениях. Кэллум – всего лишь мальчишка.

– Значит, ты явилась сюда, проделав весь этот путь, лишь для того, чтобы открыть мне глаза на его юный возраст? По-моему, дело того не стоило.

Она покачала головой.

– Дело не в этом. Я считала, мой долг – предупредить тебя об опасности.

– О какой опасности?

– О той, которая исходит от Кэллума.

– Но какую же опасность он может для меня представлять? Он там, а я тут. Он никому не может причинить вреда.

– А что именно он рассказал тебе об амулетах?

– Ну, он сказал, что вы пользуетесь ими каждый день, чтобы собирать и хранить счастливые воспоминания других людей. Он сказал, что они оказываются на ваших запястьях, когда вы выбираетесь из реки, и что вы не можете их с себя снять. – Я замялась. – А мой амулет позволяет мне общаться с ним… и с тобой, – добавила я как бы невзначай.

Кэтрин кивнула, как будто мысленно подтверждая то, что уже знала.

– Я так и думала – он ничего не сказал, – прошептала она, словно говоря сама с собой.

– На что именно ты намекаешь? – Мой шепот становился все громче.

– Когда амулет носит кто-то из вас – в твоем мире, – он постепенно собирает все ваши самые лучшие воспоминания. Затем, когда дело сделано, Зависший все забирает. И тогда он сможет уйти. – Она улыбнулась одними губами. – Так сказать, «в отпуск». В его амулете хранится столько всего, что он сможет избавиться от необходимости и дальше каждый день заниматься тяжелым и однообразным трудом по сбору нектара. Он уже проделал это несколько раз. Похоже, он очень остро чувствует, когда кто-то в вашем мире находит такой амулет, и, разумеется, он великолепно навострился в перекачивании огромного количества самых качественных воспоминаний.

Она посмотрела на мое искаженное ужасом лицо и скорчила гримасу.

– Я вижу, что мне придется потрудиться, чтобы убедить тебя. Дай мне подумать, что именно он мог тебе сказать. Что ты первая девушка, которую он полюбил? Что ты трогаешь его сердце, как никогда не удавалось никакой другой? Что ты придала его существованию смысл?

Холодный страх в моей груди начинал распространяться. Мне становилось все труднее сосредотачиваться. Она наверняка все говорит не так. Он мною не манипулирует – я была в этом убеждена. Но он действительно в разное время сказал все то, о чем упомянула она. Может ли это означать, что она говорит правду? Я не хотела этому верить. Должно быть и другое объяснение.