Если небо молчит - Дмитрий Герасимов

Оглушенная и пораженная признанием Битюцкого, Маргарита несколько минут стояла в оцепенении, взирая на белое неподвижное лицо с полуоткрытыми глазами и искривленным ртом, покрытое, словно черными трещинами, паутиной проводов энцефалографа. Потом, подгоняемая холодным страхом, бросилась наружу, схватила со стола телефонную трубку и по очереди вызвала лечащего врача Щевьева и ординатора Хатунцева.

Они примчались с разницей в три минуты, деловито осмотрели больного, проверили пульс, реакцию закатившихся зрачков и почти хором приказали:

– Бригаду с дефибриллятором! Живо!

Реаниматоры, среди которых оказался уже знакомый Маргарите санитар в синих штанах, прибыли на служебном лифте в тот самый момент, когда сработала тревожная система. Компьютер наполнил коридор противным писком, на экране осциллографа вытянулась безжизненная прямая, и только монитор энцефалографа продолжал выбрасывать радужные вспышки, свидетельствующие о том, что, несмотря на cбой в работе сердца, мозг Битюцкого еще жив.

Медики молниеносно распределили между собой функции. Пока коротышка готовил к подключению аппарат искусственной вентиляции легких и при помощи металлического кольца прилаживал к прибору эндотрахеальную трубку, двое других раскрыли переносной чемоданчик с дефибриллятором, размотали провода и проверили электроды на разряд.

– Готовы! – крикнул молодой врач-реаниматор с тонкими смешными усиками над верхней губой.

Второй медик с узким непропорциональным лицом откинул простыню, освободил грудь Битюцкого от проводов и приложил к ней чашечки электродов.

– Девятнадцать ноль восемь: производим воздействие бифазным электрическим импульсом на сердечную мышцу пациента. Разряд!

Что-то громко треснуло в воздухе, и худое, костлявое тело старика неестественно выгнулось и подпрыгнуло под руками реаниматора.

Коротышка исхитрился и, разомкнув металлической пластиной зубы больного, ввел ему в рот дыхательную трубку.

– Смелее, Паша, – подбодрил его узколицый. – Здесь важны скорость и простота, а не сложность и точность. – И повернувшись к своему усатому коллеге, приказал: – Еще разряд!

Битюцкий снова подпрыгнул на кровати. Прибор пискнул.

– Есть сердечные сокращения! – холодно констатировал врач.

Паша тем временем, методом тыка нашел треугольник трахеи и ловко просунул трубку до конца.

– Врубай респиратор! – приказал узколицый Маргарите и опять повернулся к усатому: – Сними ЭКГ и сохрани на флэшке!

Девушка подобрала с пола вырванный провод, села на корточки, просунула руку под тумбу и, морщась, воткнула его в сеть. Прибор пискнул и моргнул двумя зелеными лампочками. Маргарита выпрямилась и, нащупав тумблер на панели аппарата, привела его в положение «on». Черная гармошка мехов зашипела, вздулась и опустилась, вгоняя в легкие Битюцкого первую порцию воздуха.

– Есть кардиограмма! – объявил усатый.

– Сворачивай шарманку, – устало распорядился узколицый и подмигнул Маргарите: – Считай, что пока повезло. Вытащили твоего доходягу. Надолго ли – не знаю.

Девушка только сейчас обратила внимание, что противный писк в коридоре прекратился.

Сейчас предстоит подробно описать в журнале проделанную операцию с указанием времени и фамилий врачей, а потом заново снять показания осциллографа.

– Больной был подвергнут электрической дефибрилляции, – зачем-то констатировала она вслух, словно репетировала то, что занесет в журнал. – Чем было достигнуто возобновление мышечной работы сердца.

Усатый посмотрел на нее насмешливо.

– Подвергнут! Достигнуто! – передразнил он. – Больному проведено лечение фибрилляции желудочков сердца, и время, прошедшее с момента появления аритмии до начала электроимпульсной терапии, составляет одну минуту девять секунд! Мы обеспечили эффективную дефибрилляцию в щадящем для миокарда режиме. Ток в течение разряда один раз поменял направление и за очень короткий промежуток времени успел пройти через сердце дважды!

Маргарита растерянно кивнула.

– А ты молодец! – похвалил ее врач Щевьев, который прибыл в ПИТ первым. – Вовремя спохватилась.

– Еще бы, – подтвердил ординатор. – В ее положении на воду дуть станешь.

– Теперь так, – Щевьев вынул из кармана халата шариковую ручку, – введешь внутривенно капельно кавинтон, струйно – пирацетам или милдронат. Записать или запомнишь?

– Запомню, – сказала Маргарита.

– Лучше запишите! – хохотнул коротышка. – А то хлопот не оберетесь.

Медики собрали свой нехитрый скарб, свернули провода дефибриллятора, щелкнули замком чемоданчика и двинулись к выходу.

– Он сказал мне, что его хотят убить! – неожиданно вырвалось у медсестры.