Если небо молчит - Дмитрий Герасимов

Маргариту разбудил телефонный звонок. Она с трудом разлепила веки и уставилась в потолок, силясь вспомнить, где находится. На мгновение ей показалось, что паутинка трещин, вплетенная в волокна рассохшихся белил, очень похожа на ту, что она видела совсем недавно. Не хватает только чего-то важного рядом, возможно – яркого круга, или квадрата, или даже маленьких квадратиков в обрамлении ярких кружков… Не хватает… решетки! Обычной вентиляционной решетки и нескольких ламп по краям. И тогда эта бесконечная паутинка трещин на белом поле будет означать… потолок ПИТа!

Маргарита рывком села в постели. События минувшей ночи разом нахлынули на нее, вдавили голову в плечи, сделали ватными руки. Она зажмурилась и стиснула в отчаянии зубы. В памяти, наползая друг на друга, словно в жутком слайд-шоу, плыли картинки: футбол по телевизору, электрощит, хлороформ… ослепительная река, белый песок и черная беда за спиной… эндотрахеальная трубка, связанные руки, Журналов… слюнявый рот, ножницы, кровь… Потом – автобус, сонный водитель, бескрайние травы, тяжелые от росы… И наконец – «пес» на двери, Юрик и страшный человек в штормовке с ружьем. И это все на самом деле случилось с ней за одну ночь!

В комнату вбежал Антошка с телефонной трубкой в руке.

– Мамочка, это тебя… – Он виновато пожал плечами. – Я сказал дяде, что ты спишь, а дядя все равно просит разбудить.

– Маргарита Байкалова? – голос был незнакомым – самоуверенным и грубоватым.

– Это я… – хрипло подтвердила она.

– Прошу вас срочно прибыть в больницу для дачи показаний.

– Каких показаний? – Маргарита потерла лоб. – Что случилось?

Это был довольно глупый вопрос, и голос отреагировал незамедлительно:

– Вам лучше знать, что случилось этой ночью и почему один из уважаемых врачей клиники получил увечье.

– Увечье? – все еще плохо соображая, переспросила она. – Вы говорите о Журналове?

– Ну слава богу, вспомнили, – насмешливо подтвердил голос. – Извольте быть здесь через полчаса.

– А вы… кто? – спросила Маргарита.

– Я – сотрудник криминальной милиции города, – отчеканил собеседник. – Еще вопросы будут?

– А Сашка… То есть я хотела сказать – Александр Корж… Он – там?

В трубке на мгновение воцарилась тишина, а потом тот же голос холодно произнес:

– Александр Михайлович очень расстроен случившимся и считает, что вы заигрались в собственные фантазии.

– Я так и думала, – с горькой усмешкой кивнула Маргарита.

– Вы приедете сами или за вами выслать наряд? – сухо уточнил голос.

– Я буду через сорок минут. – И она повесила трубку.

В висках плескалась горячая боль. Она, как злая, но преданная собака, откликалась на голос, на поворот головы, даже на движение глаз. Эта жуткая боль мешала думать и чувствовать. Может быть, поэтому Маргарита сейчас тяжело соображала и не так остро ощущала отчаяние.

Она ободряюще улыбнулась притихшему Антошке и босиком отправилась в ванную.

– Что с тобой? – спросила Нонна Карловна, когда Маргарита села за стол и с отрешенным видом принялась помешивать ложечкой в пустой кружке. – Ты здорова?

– Я здорова, мама, – пробормотала та. – Просто… Меня опять вызывают на работу.

– После ночного дежурства? – всплеснула руками мать. – С ума они там все посходили со своим кризисом! – Она хлопнула ладонью по столу. – Где это видано, чтобы людей за копейки заставляли так надрываться?!

– Меня, наверное, посадят в тюрьму, – безжизненным голосом сообщила Маргарита.

– Ты о чем, детка? – нахмурилась Нонна Карловна. – Опять переживаешь по поводу своего умершего пациента?