Если небо молчит - Дмитрий Герасимов

Все разом повернули к ней головы.

– Еще бы, – опять хмыкнул ординатор. – Я бы тоже на его месте тревожился, пока ты на дежурстве.

Коротышка заржал.

Через двадцать минут Маргарита закончила необходимые процедуры в ПИТе: сделала инъекцию, поставила капельницу, заполнила журнал и проверила работу аппарата искусственной вентиляции легких.

Без четверти восемь. Скоро появится Женечка, нужно успеть подготовить для нее инструкции и настоятельно попросить, чтобы она не оставляла старика даже на полчаса. Маргарита задумалась: стоит ли делиться с подругой своими опасениями и рассказывать ей про жуткие признания Битюцкого и про странный разговор с Антиохом? Не поднимет ли та ее на смех? С другой стороны, Женька – умная девушка и наверняка отнесется к новости с интересом, а может, даже и посоветует что-нибудь дельное. Маргарите сейчас очень не хватает трезвого, мудрого слова и просто элементарного сочувствия.

Перед тем как оставить Битюцкого одного, она на всякий случай сложила ширму и задвинула ее в дальний угол палаты. Потом достала убранный было в тумбочку пульт с кнопкой вызова медсестры, положила его на кровать и накрыла холодной и невесомой ладонью старика. Вытащенный полчаса назад с того света, больной выглядел так, словно все еще был там.

«Боязно бросать его надолго, – подумала Маргарита, вглядываясь в бесцветное лицо мужчины, чуть перекошенное из-за торчащей во рту дыхательной трубки. – Нужно позвонить домой, предупредить маму, что немного задержусь, и попросить ее покормить Антошку». Тут же она вспомнила, что дома ее дожидается Корж, и закусила губу: Сашка должен был приехать сюда! Он так нужен ей здесь, в больнице! Именно сейчас, когда мысли путаются, а сердце выпрыгивает из груди, ей необходимо его мужское присутствие, его хладнокровие, рассудительность и, конечно, защита.

Она вышла из палаты, плотно закрыла за собой дверь и двинулась по гулкому коридору, мигающему тусклыми потрескивающими лампами, к своему рабочему месту. Ее опять, как и прошлым вечером, поразила повисшая в отделении тишина. Еще час назад гудящий голосами, хлопающий дверьми, гремящий посудой и железными каталками этаж теперь замер в жутком молчании.

Маргарита сделала несколько шагов и остановилась перед белой, местами пузырящейся засохшей краской дверью с грязно-серой табличкой «Дежурный врач Журналов Е.И.».

«…журна… евге…» – прозвучал в памяти хриплый шепот старика.

– Журналов Евгений Игоревич, – медленно произнесла девушка и зажмурилась: – Бред…

В это действительно было трудно поверить: уважаемый врач, кандидат наук, давший клятву Гиппократа, исцеливший от недугов и поставивший на ноги не один десяток человек, тайком приходит в палату, где лежит беспомощный, умирающий больной, и хладнокровно выдергивает из сети шнур питания аппарата… А до этого – так же спокойно запирает единственную на все отделение медсестру в процедурном кабинете… И все ради чего? Чтобы исполнить глупую, пьяную угрозу «проучить упрямую девчонку так, чтобы тюрьмой запахло»? Чтобы она приползла к нему на четвереньках, умоляя о пощаде? Чтобы раскрыла с ним свое либидо?!

Чушь! Безумие! Чудовищная мистификация! Может быть, Битюцкий ошибся, обознался… Все-таки глаза не молодые, а в коридоре было темно… А еще вернее – старик попросту бредил. Предкоматозное или пароксизмальное состояние, осложненное зрительными и слуховыми галлюцинациями – так, кажется…

Неожиданно в той части коридора, где находился стол дежурной медсестры, что-то грохнуло, и холл стремительно пересекла черная тень.

– Кто здесь? – крикнула Маргарита и сама вздрогнула от звука собственного голоса.

Больничный коридор безмолвствовал.

Она машинально сделала несколько шагов в сторону сестринского поста и остановилась, сраженная странным, холодным предчувствием. Некто, хозяйничавший минуту назад за ее рабочим столом, был где-то рядом. Вероятно, он затаился в угловой нише перед аппендиксом, ведущим в столовую. А может быть, успел юркнуть в одну из палат.

Едва дыша от страха, Маргарита медленно вышла в холл. Ей сразу бросилось в глаза, что пол рядом с ее столом усыпан осколками битого стекла. Оглядевшись по сторонам, она медленно опустилась на корточки и аккуратно, двумя пальцами, чтобы не обрезаться, подняла с пола фотографию в разбитой рамке.

В коридоре вдруг щелкнул замок входной двери, и в больничный покой пролился беззаботный голос Женечки:

– Ритуля! Я пришла, голубчик! Сегодня – без опозданий! – Девушка осеклась и замерла в дверях, уставившись на подругу. – Что с тобой, моя хорошая?.. У нас неприятности?

– Кто-то разбил мою фотографию, – упавшим голосом произнесла Маргарита.

– Да кому здесь разбивать-то? – удивилась рыжая Женечка. – Верно, она сама грохнулась. Может, сквозняк… Не пугай меня так, подруга.

– Я видела тень, – возразила та. – Какой-то человек метнулся от моего стола вон туда, – она указала на примыкающий к холлу боковой аппендикс.

– А это мы щас проверим! – громко, словно рассчитывая на то, что ее слова напугают таинственного невидимку, заявила Женечка и, хлопнув дверью, решительно направилась в коридор. – И руки оторвем кому следует!

Маргарита сунула фотографию в карман халата, достала из-под стола совок и аккуратно собрала в него осколки.

– Никого нет, – развела руками медсестра, вернувшись в холл. – Может, тебе все-таки почудилось, Ритуль?

– Не почудилось, – упрямо мотнула головой та.

– Я заглянула в столовую, проверила входной тамбур, даже в мужской уборной побывала! Там опять накурили, черти! Но твоего растяпы неуклюжего нигде нет!

– Он не растяпа, – возразила Маргарита и задумчиво подняла глаза на сменщицу. – Он это сделал специально, понимаешь? Чтобы причинить мне боль. Или напугать…

– Кто – он? – шепотом спросила Женечка, невольно ежась, словно от сырости. – И зачем ему тебя пугать?

– Не знаю… – Маргарита выпрямилась и застыла с совком в руке. – Здесь вообще последнее время что-то странное происходит.

– Вообще-то да, – согласилась рыжая сменщица и передернула плечами. – Превратили больницу в цирк. Штат сократили, работать некому, а спрос такой, будто мы железные! – Она сняла с вешалки халат и просунула руку в рукав. – Скоро вообще заставят пахать без выходных! А еще и ПИТ на нас повесили!

– Там с сегодняшнего вечера новый пациент, – машинально вставила Маргарита. – Старик Битюцкий.

– Твой спаситель? – удивилась Женечка. – А что с ним?

– Приступ стенокардии. Час назад едва не остановилось сердце.

– Вот-вот! – подхватила сменщица. – Полный бардак! Ни в одной клинике такого нет, чтобы палату интенсивной терапии оставляли на ночных дежурных сестер! Давай потребуем повышения зарплаты, Марго…

– Я прошу тебя, – перебила та. – Контролируй Битюцкого каждые полчаса. А лучше – каждые двадцать минут.