Morbus Dei. Зарождение - Маттиас Бауэр

* * *

Из маленьких окон, различимые даже сквозь ветер, пробивались мелодичные голоса. В это самое время по занесенной снегом тропе шагал баварский солдат – его только что сменили на посту, и он возвращался в расположение отряда. Солдат остановился, посмотрел на освещенные окна, прислушался к пению. Его охватывала тоска. Он вспомнил собственный дом, жену и детей, с которыми так долго не виделся. Странно, подумал солдат. Стоит вот так, на мгновение, прислушаться к людям, против которых ты воевал, и только тогда понимаешь, насколько же вы в действительности похожи… Друзья или враги – всеми движет одно.

Мир и покой.

Любовь.

Или такие вот посиделки в морозную ночь…

Солдат вслушивался в пение, и на душе у него становилось тягостно. Было что-то тревожное и в мелодии, и в самой песне. Горло словно чем-то сдавило…

Солдат невольно перекрестился и пошел прочь. Старина Альбрехт прав, подумал он. Лучше убраться отсюда, как только появится возможность, что-то в этой долине не так, будь она проклята.

* * *

Было в этом что-то волшебное: метель за окном, теплая комната, песни, пусть и странные, но такие знакомые…

Хотя и без шнапса тут, конечно, не обошлось. Франц еще трижды подливал ему в кружку. Когда Иоганн попытался было отказаться от пятой, тот ехидно заметил:

– Ты же не хочешь, чтобы я один завтра в церкви мучился. К тому же скоро Рождество, а значит, Бихтер наговорится вволю. Тяжелая проповедь на тяжелую голову…

Когда они кончили петь, голова у Иоганна ощутимо кружилась.

В комнате воцарилась тишина.

– Лишь бы они только помогли, песни эти, – прервал молчание Мартин.

Иоганн взглянул на него.

– Дайте угадаю. Вы поете их только зимой, когда особенно холодно.

Старик промолчал.

– И они должны уберечь вас от изгнанных.

Мартин перевел взгляд на Альбина.

– У тебя, видно, язык подлиннее, чем у Франца…

– Это Игнац ему рассказал, в лесу, – стал оправдываться батрак. – И правильно сделал. Иоганн имеет право знать правду.

– Что ты в этом понимаешь? – недовольно проворчал Мартин.

Иоганн не унимался:

– Я слышал россказни про изгоев, про них, обитающих в лесу. Про Божью кару, бледную кожу и острые зубы, – тут он сделал паузу и заглянул в глаза старику. – Мне интересно другое. Если они действительно существуют, то откуда же они взялись?

– Они всегда были, – быстро ответил Мартин. – А больше я и сам ничего не знаю. – Он поднялся. – Думаю, вам пора возвращаться, пока Якоб ничего не подумал.

При этих словах он взглянул сначала на Элизабет, затем на Иоганна.

Лист чувствовал, что старик лжет и знает куда больше, чем пытается показать. Однако момент был не самый подходящий. Иоганну не хотелось допытываться при Элизабет.

Он поднялся. Его качнуло в сторону, голова готова была взорваться.

Суровый жнец в смертельной пляске со своими жертвами. Бледное лицо, мольбы о пощаде.

Откуда взялись эти голоса? Почему именно теперь перед глазами возникли образы, которые преследовали его в кошмарах?

Кровь забрызгала стену, стекает по фрескам, черная в блеклом свете луны, пульсирует точно в венах…

Альбин ухватил его за плечо и придержал.

Голоса и видения исчезли, в глазах прояснилось. Иоганн стряхнул с плеча руку Альбина.

– Спасибо. Я уже в порядке.

– Тебе лучше знать, – сказал с ухмылкой Альбин и подмигнул Францу. Тот подмигнул в ответ.

Элизабет поцеловала деда в щеку.

– До завтра, дедушка.

– До завтра, дитя мое.

Элизабет вышла. Альбин последовал за ней. Старик посмотрел Иоганну в глаза.

– Береги себя, парень.

Лист молча кивнул и вышел из комнаты.