Morbus Dei. Зарождение - Маттиас Бауэр

– До тех пор они наберутся сил и уйдут, – вставил Иоганн.

– Опять умничаешь, кузнец… ты, видно, знаешь, как поладить с этим сбродом.

Лист спокойно выдержал его взгляд.

– Их командир с виду вполне благоразумный. Если б они хотели, то давно разграбили бы деревню.

Якоб не успел ответить. В дверь постучали, и через секунду в комнате появился Мартин Каррер. С его плотного шерстяного плаща сыпался сухой снег.

– Здравствуй, Якоб, – поздоровался он с сыном, потом кивнул Иоганну и Альбину.

– А тебя чего принесло в такую погоду? Или что, метель тебе нипочем?

– Просто хотел позвать к себе. Франц уже пришел. Можно было бы попеть старые песни… Давно мы не собирались.

– Я из дома точно не выйду, мне и тут неплохо, – грубо ответил Якоб.

– А остальные?

Хозяин дома с безразличием посмотрел на Иоганна и Альбина.

– Да пожалуйста.

Дверь отворилась. Вошли Элизабет и Софи.

– Но девки никуда не пойдут, – отрезал Якоб.

– Брось, Якоб. Без Элизабет это и смысла не имеет. У нее же голосок, как у ангела.

– Баварцам ее голосок тоже придется по вкусу, если они прознают, – возразил Каррер-младший.

– Единственный баварец сейчас сторожит у окраины. Он продрог до костей, и его даже мышь не испугается.

– Отец, прошу тебя! Ты ведь знаешь, как я люблю старые песни, – попросилась Элизабет.

Якоб закатил глаза.

– Господи… Иди, так уж и быть. Только чтобы недолго! Иоганн, Альбин, вы несете за нее ответственность. И…

Все смотрели на него.

– Софи останется. Не хватало еще, чтобы я сам хлопотал на кухне.

Он с довольной ухмылкой взглянул на Софи. Она поняла, что ее ожидало. Такое бывало уже не раз: ей придется прислуживать Карреру, словно какому-то вельможе, и все равно он найдет к чему придраться. Не отпустив ее с остальными, хозяин, конечно же, мстил ей за то, что она вызвалась ухаживать за солдатами. Но этого и следовало ожидать.

– Можешь сразу принести шнапса, Софи, – громко заявил Каррер-младший. – Только смотри, чтобы холодный был.

Девушка кивнула и поднялась. Все же одна хорошая черта у Якоба была – он никогда к ней не приставал. Но и этому имелось объяснение: однажды Каррер заявил ей, что не желает ничего брать, если прежде него к этому приложилось еще полдеревни. Это замечание очень ранило Софи. Тем более что правды в этом не было ни крупицы. С другой стороны, лучше остаться в его глазах шлюхой, чем терпеть от хозяина побои, как приходилось многим другим.

Софи вышла из комнаты.

* * *

Они шагали к дому Мартина Каррера. Промозглый ветер пробирал до костей. Стало совсем темно, и слабый свет из окон выхватывал узенькую тропу, стиснутую снежными стенами.

– Кто это расчистил тропу? – спросил Иоганн.

– Кто же еще? – отозвался Мартин. – Любимчик капитана, Франц. С одним батраком. Им ведь нужен проход, чтобы сменять караул.

Альбин не сдержал ухмылки.

– Не может Франц за языком уследить… Но чтобы это стоило ему половины уха, такого он и представить не мог.

– У него еще одно есть. Больше ему без надобности.

Комната в доме Мартина была обставлена довольно просто, но стены и потолок украшала резьба. Под распятием в углу стояли несколько лавок и грубый стол. Печь была хорошо натоплена и дышала приятным теплом.

Франц уже сидел за столом, голова у него была перемотана. Перед ним стояла кружка шнапса. Он поднял ее.

– Ваше здоровье. И твое, Элизабет, в особенности.

– Угощайся, Франц, ты сегодня хорошо потрудился, – с легкой усмешкой произнес Мартин.

– Будь они прокляты, собаки баварские… Еще повезло, что они мне второе ухо не оттяпали.

– Или еще кое-чего, – съязвил Альбин.

– Если вспомнить, как поглядывал на меня их капитан, с него станется… Он лично стоял у меня за спиной и следил, чтобы я чистил как следует. – Франц покачал головой.

– У него нет выбора. Он в ответе за своих солдат, и караул тут на первом месте. Без караула нечего и говорить о безопасности, – заметил Иоганн.

Он вдруг заметил, как тихо стало в комнате. Все смотрели на него.

Болван. Помалкивай.

– Безопасности? Ты на чьей стороне-то? И вообще, кто сюда придет? – с удивлением спросил Франц. – Эта деревня отрезана от мира.

– Это не помешало кому-то увести корову из сарая.

– Давайте-ка лучше рассаживайтесь. Выпьем, а потом будем петь, – вмешался Мартин.

– Печь, конечно, греет, но это снаружи. Надо бы добавить чего-нибудь изнутри… Иоганн, как насчет шнапса? – Франц ухмыльнулся. – Я слышал, у тебя к нему особая страсть.

Лист смиренно кивнул и закатил глаза. Остальные рассмеялись.

Франц налил всем понемногу. Они подняли кружки.

– За деревню!

– За деревню!

Иоганн выпил. Как ни странно, шнапс оказался яблочным.

* * *

Когда выпили еще по одной, Мартин хлопнул в ладоши.

– Ну, давайте начнем. Я читаю «Аве Марию», Элизабет, ты потом споешь, а ты, Альбин, бери цитру.

Элизабет кивнула.

– Хорошо, дедушка.

Альбин поднялся, взял висевшую над скамьей цитру и снова сел. Все сложили руки.

– Радуйся, Мария…

Иоганн задумался, что же последует после молитвы.

– Святая Матерь Божья, обереги нас от бедствий и защити нас от них. Аминь.

С другой стороны, если местные жители даже молитвы заканчивали подобным образом, то и с песнями дело обстояло так же.

Лист не ошибся.

Все перекрестились и теперь в ожидании смотрели на Элизабет. Она негромко кашлянула и запела. Альбин подыгрывал ей на цитре.

Никогда еще Иоганн не слышал такого красивого голоса. Густой и выразительный, и в то же время мягкий. Элизабет пела старую песню о Тироле, однако куплеты перемежались псалмами и строками из молитв, и получалось нечто новое, самобытное.

Все это время девушка смотрела на Иоганна, и он отвечал ей тем же. Казалось, что-то связало их, и это…

Элизабет сделала паузу. Теперь к ней присоединились и остальные, запевая один и тот же припев всякий раз, когда она допевала.

Исполненное красоты, пение создавало в комнате особое настроение. И все-таки Лист отчетливо слышал истинный смысл звучавших куплетов – он словно врезался в саму мелодию. Просьба к Деве Марии защитить.

От них.