Монстролог. Дневники смерти (сборник) - Рик Янси

Она что-то сказала. Доктор помотал головой, не понимая. Она повторила, широко раскрыв испуганные глаза.

– Что она говорит? – спросил Уортроп у Аваале.

– Не знаю.

Доктор пристально поглядел на него.

– Что ты имеешь в виду? Ты говоришь на их языке.

– Я говорю по-сомалийски, по-английски и немного по-французски. Языка Сокотры я не знаю.

– Ты не… – Уортроп таращился на него так, словно Аваале только что признался в убийстве. – Капитан Расселл сказал мне, что знаешь.

Женщина потянула Уортропа за рукав, указала наружу и истерично затараторила. Доктор, однако, все внимание обратил на бедного Аваале.

– Я только ради этого и позволил тебе с нами пойти! Почему ты мне солгал?

– Я вам не лгал. Вам солгал капитан Джулиус.

– С какой целью?

– Чтобы вы разрешили мне идти с вами? Не знаю. Спросите лучше у него.

– И спрошу, если доживу до этого! – он обернулся ко мне. – Мой чемоданчик с инструментами, Уилл Генри.

Он вновь повернулся к женщине.

– Я доктор. Доктор. Вы понимаете?

Он попробовал сказать это по-французски. Аваале – по-сомалийски. Затем монстролог попытал счастья с арабским. Ничего. Он вытащил из чемоданчика стетоскоп и поднял его для обозрения.

– Видите? Доктор.

Женщина решительно кивнула и расплылась в улыбке. Ее зубы казались ослепительно белыми на фоне перепачканного лица. Она заметно успокоилась, в изумлении качая головой при мысли о своем везении – доктор, и не где-нибудь, а здесь! – и кротко позволила себя осмотреть: сердце, пульс, дыхание и, наконец, глаза, пока я в них светил. Доктор вздохнул и указал на ребенка:

– Мне нужно его осмотреть. Да?

Он осторожно подсунул руки под спящего младенца, и ее взгляд ожесточился; женщина яростно затрясла головой и сильнее прижала дитя к груди. Уортроп поднял руки, успокоительно улыбаясь, и сказал:

– Хорошо, добрая матушка. Держать его можете сами.

Он мягко прижал пальцы к запястью младенца. Послушал его сердце. Приподнял одно веко и очень долго глядел на обнажившееся глазное яблоко. Вновь улыбнулся ей и кивнул, как бы говоря – с ним все в порядке. Поставил лампу и, пятясь, вышел из расщелины, жестом велев мне следовать за ним.

– Она на ранних стадиях заражения, – сказал монстролог.

Аваале охнул:

– А ребенок?

– Ребенок не заражен.

Аваале потер рукой губы. Он оглядел тропу и вновь посмотрел на доктора.

– Что нам делать?

– Надо как-то убедить ее отдать ребенка, – прошептал монстролог.

– А потом… что? Убить ее?

Уортроп промолчал. В его глазах было нечто, что я видел весьма редко – агония невозможного выбора.

– Вот что вы думаете, – сказал Аваале. – Мы должны ее убить.

– Она обречена, – хрипло сказал мой наставник. – Она все равно умрет, но прежде заразит собственного ребенка.

– Тогда надо убить их обоих.

– Я что, это сказал? Послушай меня! У нее счет идет на часы. А ребенок может прожить много лет, если мы сумеем вовремя его умыкнуть.

– Я его умыкну, – мрачно сказал Аваале. – Я его спасу, а потом вы сделаете то, что сделаете, – он шагнул в расселину.

– Нет! – Уортроп схватил его за руку и утянул обратно. – Если попытаешься забрать его сейчас, рискуешь, что она нечаянно заразит его – или тебя. Для этого хватит даже самой маленькой царапины.

– Тогда что вы предлагаете? – огрызнулся Аваале. Терпение его подошло к концу.

– Я не… я не знаю, – словно запыхавшись, монстролог отчаянно пытался перевести дух. – Быть может… если я подберусь достаточно близко, быстро выстрелить в голову…

– У вас руки трясутся, – указал Аваале. И они и в самом деле тряслись, причем сильно. – Я это сделаю.

– Ты не сможешь к ней подобраться, – возразил доктор. – К тому же это мне она доверяет, – с горечью прибавил он.

– Я это сделаю, доктор Уортроп.

Мужчины вздрогнули. Я думаю, они забыли, что я там стоял. Уортроп на вид был озадачен моим предложением, Аваале пришел в ужас. Я протянул руку за пистолетом. В отличие от рук монстролога мои не тряслись.

– Это единственный способ его спасти, – сказал я.

– Нет. Нет, Уилл Генри, я этого не допущу.

– Почему?

– Потому что застрелить кого-то при самообороне – это одно. А вот так – совсем другое.

– Почему это? – возмутился я. – Мы не можем оставить ее в живых. Мы не можем позволить ему умереть. Я всего лишь мальчишка; она ничего не заподозрит.

– Я это смогу, – сказал монстролог голосом более твердым, чем его вид. – Это должен быть я, – он положил руку мне на плечо. – Будь здесь с Аваале, Уилл Генри.

Он, пригнувшись, нырнул в рану на боку горы. Аваале отвернулся, а я остался смотреть.

В свете лампы женщина казалась очень юной, почти подростком, подумал я, и несмотря на то, что грязь покрывала ее с головы до ног, она была прекрасна – в первом полном расцвете женственности. Она доверчиво улыбнулась доктору, когда тот опустился рядом с ней на колени. Уортроп тронул ее за щеку – нижняя часть левой ладони опасно близко к ее рту, – одновременно сунув правую руку в карман, и мягко заговорил с ней, чтобы взглядом и интонацией убаюкать. И показался пистолет. Монстролог прятал его за ногой, так, чтобы она не видела. Сейчас, подумал я. Сделай это сейчас.

Я не мог видеть его лица. Я не знаю, что видела там она, но она продолжала улыбаться, а он продолжал приговаривать, поглаживая ее по щеке, и я задумался – что же он такое говорит. Он мог бы говорить что угодно, совершенно все, потому что она его не понимала. Например: «Я должен это сделать ради твоего ребенка. Ради нашего ребенка…» Или: «Имя мне ха-Машит, и Господь Бог создал меня в день первый…»

Рука Уортропа, гладившая женщину по щеке, упала, но вторая не поднялась. А затем он отступил совсем, поспешно пятясь, пока не уперся в противоположную стену, и там и остался, спиной прижавшись к скале, со склоненной головой и бесполезно обвисшими по бокам руками. Я двинулся к нему, и он поднял пустую руку. «Стой».

– Что он делает? – через плечо прошептал Аваале. Он отказывался обернуться и увидеть.

– Он не может, – пробормотал я в ответ.

Аваале прохрипел:

– Может, он ошибся. Может, она не заболела.

– Нет. Ее глаза… я это видел.

– Что ты видел в ее глазах?

– Oculus Dei, очи бога.

– Не понимаю, walaalo. Что такое очи бога? – В расселине монстролог поднял голову. Его темные глаза влажно сияли в свете лампы. Что такое очи бога?