Обреченный пророк - Алексей Атеев

Серапион выплыл на свет божий так же таинственно, как потом и исчез. Раскопал его Симанович, числившийся кем-то вроде секретаря Григория Ефимовича Распутина. Однажды он пришел к старцу с сообщением, что на Рогожском кладбище обитает очень интересная личность.

Одной из обязанностей Симановича был поиск информации о разного рода «святых», «пророках», кликушах. Не то чтобы Распутин боялся конкуренции, этого как раз старец не опасался, его интересовало другое… Именно при общении с подобными фигурами и проснулся талант «святого черта», как его называли недруги. Сам долгое время скитавшийся по монастырям и святым местам, он прекрасно знал мир странников, паломников, юродивых. Большинство из них были, по его мнению, откровенными шарлатанами, жившими милостью легковерных купчих и мещанок, но встречались в этой среде, хотя и редко, типы необычные, вызывавшие почтение даже у компании, в которой они вращались. Еще в самом начале своей карьеры в Тобольске повстречал Распутин некоего старца, который предрек Гришке величие и славу. «Будешь ты у государя вместо иконы, молиться на тебя будет, а государыня руку тебе целовать будет», – так сказал Распутину старец. В тот раз Гришка только посмеялся, но пророчество очень скоро начало сбываться. Нет-нет да и вспоминал Распутин того старца. Не все тогда выспросил. А жаль.

Он и позже встречал людей, ставивших его в тупик. Будучи сам незаурядной личностью и, несомненно, обладавший паранормальными способностями, Распутин интуитивно чувствовал, что от общения с ними растет его мистическая мощь. Он как бы впитывал их силу. Не набирался опыта, не перенимал шарлатанские трюки, а именно впитывал неведомую энергию, помогавшую ему подчинять окружающих своей воле.

Для этого он и посылал пронырливого Симановича собирать информацию о всякого рода «кудесниках», как он их называл.

– На Рогожском, говоришь, – переспросил он у Симановича. – Это у кержаков?

– У них, – подтвердил тот. Его черные глазки маслено поблескивали, он беспрестанно вертел головой, стараясь не встречаться со сверлящим взглядом хозяина.

– Ну и… – поторопил тот, – чего ты все елозишь, точно шило тебе кто в зад тычет, давай дальше.

– Живет он на подворье, – продолжал Симанович, – славу имеет небольшую, потому что себя особо не выказывает, но кто с ним общался, те о нем очень высокого мнения.

– Ты что-то все вертишь, – Распутин недовольно крякнул и поднялся со стула. – Чего в нем такого великого?

– Обладает он странной силой, – шепотом произнес Симанович, – может предсказывать. И предсказывает настолько точно, что диву даешься.

– Тебе-то что он предсказал?

– Мне ничего, да я с ним и не встречался. Не допускают к нему больно.

– Что ж ты тогда тут мелешь, не видел сам, а туда же.

– Сам не видел, а дело его в известном учреждении читал и с людьми, которым верить можно, разговаривал. Предсказал он купчихе Сафоновой, когда ее благоверный скончается, и день, и час… Все сошлось.

– Ну-у, – насмешливо протянул Распутин, – купчихе… Я думал, он истинно зрячий, а ты – купчихе. – Он засмеялся. – Таких предсказателей на Святой Руси – пруд пруди! Да взять хоть Митьку. Обрубок гугнивый – и тот понимает, кому и что говорить надо! А таких док по купецким вдовам – как мурашей в лесу. Вон по папертям стоят.

– Зря вы так, Григорий Ефимович, – Симанович наконец посмотрел прямо на «старца». – На разных там кликуш дел в ведомстве его превосходительства генерала Джунковского не заводят. Да и на Митю он не похож. Вполне нормальный, как мне рассказывали, человек, кстати, семинарию закончил.

– Из духовных, что ли?

– Нет, из учителей.

– Так почему же на него глаз положили?

– Да из-за предсказаний все тех же…

– Ты давай не тяни, чего все вокруг да около, что он такое изрек?

– За полгода предсказал смерть Петра Аркадьевича, – Симанович сделал большие глаза и с торжеством посмотрел на хозяина: на-ко вот!

– Это Столыпина, что ли?

– Его-его, – подтвердил Симанович, – все сошлось до мельчайших подробностей.

Распутин потеребил бороду, задумчиво посмотрел на Симановича, голубые глаза потемнели, взгляд как бы ушел в себя.

– А не врешь? – неожиданно спросил он.

– Помилуйте, зачем?

– Что ж ты его не повидал?

– Пытался, да не пустили, рогожские-то бородачи, сами знаете… Надавить на них невозможно.

– Так он что, истинный кержак? – продолжал пытать Распутин.

– Да нет, насколько я понял, у него с богом свои отношения. Он и не православный.

– Из ваших, что ли?

– В деле об этом сказано очень кратко, но можно понять, что он верит как-то по-своему.