Противостояние. Армагеддон - Стивен Кинг

— Могу я взглянуть на твой листок? — спросил Стью.

— Конечно, — ответил Ларри.

Стью взял листок и, вооружившись ручкой, проделал некоторыевычисления.

— Ну что ж, сейчас мы проходим больше миль в день, чемсначала, но нам остается еще более четырехсот миль. Черт, мы не прошли еще иполовины пути.

Ларри кивнул.

— Ты прав — мы идем быстрее, потому что дорога идет подуклон. Но прав и Глен. Куда нам торопиться? Этот парень просто прикончит нас,как только мы туда доберемся.

— Знаешь что, я просто в это не верю, — сказал Ральф. —Конечно, мы можем погибнуть, но это не произойдет так просто: раз — и все.Иначе Матушка Абагейл не послала бы нас туда.

Глен подошел к лагерю вместе с Коджаком.

— Поднимем их, Коджак? Давай?

Коджак завилял хвостом.

— Он говорит: «Лас-Вегас или смерть», — заявил Глен. — Такчто пошли.

Они поднялись по насыпи I-70, и начали свой дневной путь.

К двум часам дня двадцать первого сентября они миновалиСего. Следующим городом на их пути, судя по карманной карте Стью, должен былбыть Грин Ривер. После этого на пути примерно в сотню миль не было ни одногогорода. Как говорил Ральф, у них будет случай убедиться, заботится ли о них Богили нет.

— Собственно говоря, — сказал Ларри Глену, — я беспокоюсь нестолько о еде, сколько о воде. Почти все, кто отправлялся в автомобильнуюпоездку, брали с собой чего-нибудь пожевать.

Они строго следовали инструкции Матушки Абагейл не нестиничего с собой.

— Может быть. Господь изольет на нас свою благодать, —улыбнулся Глен.

Ларри поднял глаза на безоблачное голубое небо и скорчилнедоверчивую гримасу.

— Я иногда думаю, что под конец она совсем сдвинулась.

— Возможно, — сказал Глен. — Если ты ознакомишься стеологией, то узнаешь, что Бог часто предпочитает говорить устами умирающих ибезумцев.

— Знаю эти песни, — сказал Ларри. — Мы видим сквозь мутноестекло. Для меня оно действительно мутное, это точно. До меня не доходит, зачемнам идти пешком, если можно доехать за неделю. Но раз уж мы заняты безумнымделом, то, наверное, надо делать его безумным образом.

В ту ночь они разбили лагерь в пятнадцати милях к западу отСего, и впервые у них совсем не оказалось еды. Глен заварил остаткирастворимого кофе в кружке, и они пили из нее по очереди. Последние десять мильим не попалось ни одной машины.

На следующий день, двадцать второго сентября, они наткнулисьна перевернутый микроавтобус с четырьмя трупами внутри. В машине оказались двекоробки печенья и большой мешок лежалых картофельных чипсов. Печенье оказалосьв лучшем состоянии. Они разделили его на пять частей.

После полудня они набрели на транспортный грузовик «ГрейтВестерн Маркетс». Они поели на ленч консервированной ветчины, но никто из нихне чувствовал аппетита. Глен сказал, что их желудки съежились. Стью сказал, чтоветчина плохо пахнет. И дело не в том, что она испорчена, а просто запахслишком сытный. Слишком мясной. У него от этого желудок выворачиваетсянаизнанку. Даже Коджак ел мало.

В ту ночь они разбили лагерь к востоку от Грин Ривер, и впервые часы утра на них посыпалась снежная морось.

После полудня двадцать третьего числа путь им преградилразмытый участок дороги. То ли где-то к северу смыло плотину, то ли летом шлисильные дожди, но тридцать футов I-70 уступили место глубокому оврагу, на днекоторого журчала вода. Глубина его составляла около пятидесяти футов. Рыхлыесклоны состояли из каменистого грунта и осадочных пород.

— Господи Иисусе Христе, — сказал Ральф. — Надо бы запроситьоб этом дорожный департамент штата Юты.

— Посмотрите туда, — сказал Ларри, указывая пальцем. В стафутах от шоссе овраг перегораживала мешанина из металлических ограждений,кабелей и огромных кусков асфальта.

Засунув руки в карманы, Глен с отсутствующим видом смотрелна каменистый склон. Стью тихо спросил у него:

— Ты справишься, Глен?

— Конечно.

— Как твой артрит?

— Бывало и хуже. — Он с усилием улыбнулся. — Но если уж бытьдо конца честным, то бывало и лучше.

У них не было веревки, чтобы страховать друг друга. Стьюстал спускаться первым. Ему не понравилось, как грунт время от времени осыпалсяу него под ногами. Раз он чуть не поскользнулся и не упал вниз. Одной рукой онуспел ухватиться за каменистый выступ и с трудом нащупал новую точку опоры.Коджак жизнерадостно проскакал мимо. Через секунду он стоял на дне оврага,виляя хвостом и дружелюбно лая на Стью.

— Ах ты, чертов пижон, — проворчал Стью и осторожноспустился на дно.

— Я следующий, — крикнул Глен. — Я слышал, как ты обозвалмою собаку!

— Будь осторожен, лысый! Будь чертовски осторожен! Грунтсовсем не держит.

Глен спускался очень медленно, перебираясь с однойустойчивой позиции на другую. Стью сжимался всякий раз, когда замечал, какиз-под ботинок Глена выскальзывает грязь. Легкий ветерок трепал его серебристыеволосы. Стью пришло в голову, что когда он впервые встретил Глена, рисующегопосредственную картину у дороги в Нью-Хемпшире, седина еще только намечалась вего волосах.

До того момента, как нога Глена коснулась покрытого грязьюдна оврага, Стью был уверен, что он упадет и переломает себе все кости. Когдавсе было кончено, Стью похлопал его по плечу.

— Нет проблем, Восточный Техас, — сказал Глен и наклонилсяпогладить Коджака.

Следующим спустился Ральф, осторожно двигаясь от одной опорык другой. Когда до дна оставалось футов восемь, он спрыгнул вниз.

— Господи, — сказал он. — Этот склон скользкий, как гусиноедерьмо. Забавно будет, если мы не сможем подняться на другую сторону, и нампридется пройти миль пять вверх по течению в поисках более пологого склона.

— А еще будет забавнее, если навстречу нам хлынет новыйпоток, — сказал Стью.

Ларри спустился меньше, чем за три минуты.

— Кто полезет первым? — спросил он.

— Почему бы не ты, раз уж ты такой шустрый? — спросил Глен.

— Отлично.

Поднимался он значительно дольше. Дважды он наступил напредательскую осыпь и чуть не упал. Но в конце концов он взобрался наверх ипомахал им.