Томминокеры - Стивен Кинг

— Так это, кажется, Альгамбра?

— Да, именно она.

— Спасибо, — сказал Гард и тронулся с места.

— Мистер?..

Он обернулся.

— А разве вы не заберете этот последний блокнот? — Мальчикуказал на третью записную книжку, смытую прибоем. — Его можно просушить.

Гарднер отрицательно покачал головой.

— Парень, — сказал он, — я не в состоянии просушить дажесебя.

— Вы уверены, что я не могу вам чем-нибудь помочь?

Гарднер, улыбаясь, вновь покачал головой.

— Береги себя, ладно? Осторожней в море.

— Знаю. Мама всегда так говорила, пока… ну вы уже знаете…

— Да. Как тебя зовут?

— Джек. А вас?

— Гард.

— Счастливого Четвертого июля, Гард!

— Счастливого Четвертого июля, Джек. И берегись призраков.

— Приходящих со двора, — мальчик кивнул и грустно посмотрелвслед Гарду, как будто знал что-то очень важное и печальное.

Гарднер шел к Альгамбре, а она все не приближалась… Головагудела от боли; сердце, казалось, выскочит сейчас из груди.

Помедленнее, или ты заработаешь сердечный приступ. Или инфаркт.Или и то, и другое.

Он несколько замедлил шаг… Боже, какой абсурд! Он планирует,что сделает через пятнадцать минут, а ведь простейший, элементарнейший приступ— и все будет кончено! Нужно постараться успокоиться.

Гарднер вновь пошел вперед, а пульсирующая боль в вискахпостепенно становилась звенящими в голове строками считалочки:

Вчера, сегодня и всегда,

И там они, и тут —

Лишь ты уснешь как со двора

В дом призраки придут.

И нам не охнуть, не вздохнуть,

Не бросить, не начать —

Поскольку призраки уже

В дверь начали стучать.

Он остановился. Что значит весь этот бред про призраков?

Вместо ответа в глубине его сознания родился голос, которыйгулко прошептал: Бобби в беде.

Гарднер пошел, сначала медленно… потом все быстрее. Он почтибежал. Как и другая детвора, — думал он, — я призраков боюсь.

Он взбежал по гранитной лестнице, ведущей к отелю, зажимаярукой нос, из которого вдруг снова хлынула кровь.

Гарднер пробыл в холле отеля не более одиннадцати секунд, ноэтого вполне хватило, чтобы клерк увидел, что он разут. Клерк кивнул швейцару,и тот, не обращая внимания на протестующие вопли Гарда, выволок его на улицу.

Они должны были пропустить меня, даже если на мне нетботинок, — негодовал Гард. — Черт побери, я должен обуться!

Увидев себя в зеркале двери, он остался крайне недоволенсвоим видом. Он явно не вписывался в окружающий мир, где мужчины былиджентльменами, а женщины — красавицами. Он же напоминал нищего.

Гард спросил у прохожего, где здесь ближайшийтелефон-автомат. Ему указали на бензоколонку. Проклиная все на свете, оннаправился к ней, а в голове у него все стучали незатейливые рифмы. Вчера,сегодня и всегда, и там они, и тут — лишь ты уснешь, как со двора в домпризраки придут.

Он вспомнил, что рассказывала о призраках его мать. Он немог вспомнить точно ее слова, но у него с детства осталась убежденность, чтопризраки огромного роста, приходят, когда всходит луна, и прячутся в ночныхтенях. А разве ему, долго не засыпавшему, в детстве не мерещились эти призраки,вырастающие из ночных теней?

Гарднер бессознательно поежился.

Он подошел к колонке. Автомат стоял прямо перед ней. Гарднервошел в кабину, снял трубку и набрал ноль. Голос робота попросил его назватьномер кредитной карточки или повторить набор нуля, чтобы связаться соператором. Гарднер вновь набрал ноль.

— Привет, с праздником, это Элейн, — прозвучал веселыйголосок. — Чем могу помочь?

— Привет, Элейн! Я хотел бы, чтобы вы соединили меня с однимабонентом, сказав ему, что это звонит Джим Гарднер. Нет, погодите, не так.Скажите ей просто, что звонит Гард.

Он назвал номер и стал ждать. В небе сияло солнце. Нагоризонте плыли облака.

Я собираюсь разбудить тебя, Бобби… — думал он. — Собираюсьразбудить, но это только сегодня. Больше этого не повторится. Я обещаю тебеэто.

— Ваш абонент не отвечает, — раздался голос оператора. —Может, попытаемся еще раз позвонить попозже?

— Да, возможно. Вы очень милы.

— Спасибо, Гард.

Он убрал трубку от уха. На мгновение ему показалось, что ееголос похож на голос Бобби…

Элейн. Элейн. Не Бобби. Но…

Она назвала его Гард. На свете только Бобби называла…

Но ты же сам попросил ее сказать, что это звонит Гард!

Что ж. Вполне приемлемое объяснение.

Бобби в беде.

Почему ты так решил? Бобби сказала бы, что тебе мерещитсяневесть что. Ее телефон не отвечает? Да она просто могла уехать куда-нибудь напраздники, вот и все.

Да. Конечно. Она вполне могла уехать, например, к своеймилой сестричке.

Но ему никак не удавалось отогнать от себя эту назойливуюмысль: Бобби в беде.

Интуиция превратилась в уверенность. И чепуха это или нет,он должен убедиться сам.

— Наверное, призраки утащили ее, — вслух сказал он и затемрассмеялся — сухим, коротким смешком. Он сходит с ума — значит, все идет какнадо.