Томминокеры - Стивен Кинг

— Что же с тобой произошло? — Он знал, что Бобби любила иумела готовить, и ее мечта о завтраке — нет, это никак не вязалось с егопрежними представлении о Бобби Андерсон.

— Ничего, — сказала Бобби. — Ерунда.

Глаза ее закрылись. Из уголка рта потянулась ниточка слюны,но она втянула ее назад. Гарднер посмотрел на выражение ее лица, и оно ему непонравилось… даже немного испугало. Это было выражение Анны. Старое и нудное.Но когда Бобби вновь открыла глаза, это выражение исчезло. Перед ним лежалаБобби Андерсон… и она нуждалась в помощи.

— Я собираюсь позвонить твоему врачу, — вставая, сказалГарднер. — Ты выглядишь больной, Боб…

Бобби протянула руку и тронула его за плечо в то самоевремя, когда он попытался набрать номер. Она проделала это с необъяснимойсилой. Он оглянулся и увидел, что взгляд ее стал ясный и разумный, как всегда.

— Если ты позвонишь кому-нибудь, — отчетливо сказала она, —мы перестанем быть друзьями, Гард. Любой твой звонок оборвет все нити,связывающие нас. Ты никогда не переступишь порог моего дома. Его двери будутзакрыты для тебя.

Гарднер в безмолвном ужасе смотрел на нее. Теперь она уже неказалась помешанной… все что угодно, только не это.

— Бобби, ты…

Не понимаешь, что говоришь? Она все отлично понимала, и вэтом был весь трагизм положения. Если он вызовет врача, она разорвет их дружбу.За все эти годы он хорошо изучил ее. Кроме того, в глазах Бобби Андерсон былокое-что еще: уверенность в том, что их дружба — это то последнее, что он, Гард,согласился бы потерять.

Будет ли иметь для тебя значение, если я скажу, что тыпохожа сейчас на свою сестру, Бобби?

Нет. По ее лицу он увидел, что это не имело бы никакогозначения.

— …не знаешь, как плохо выглядишь, — робко закончил он.

— Конечно, нет, — с загадочной улыбкой согласилась с нимБобби. — У меня есть одна мысль по этому поводу. Твое лицо… оно лучше любогозеркала. Но, Гард, единственное, в чем я нуждаюсь, — это сон. Сон и… — Ее глазавновь закрылись, но она с видимым усилием открыла их, — завтрак, — закончилаона. Сон и завтрак.

— Бобби, тебе нужно не это.

— Нет. — Бобби рукой все еще держалась за плечо Гарднера. —Мне нужен ты. Я звала тебя. Мысленно. И ты услышал, ведь правда?

— Да, — Гарднер зябко поежился. — Думаю, что да.

— Гард… — Голос Бобби стих. Гард ждал, а мысль его бешеноработала. Бобби нужен врач… но то, что она сказала об их дружбе, если онкуда-нибудь позвонит…

Она подтянула к себе его руку и легонько поцеловала ее. Он,потрясенный, смотрел ей в глаза. Но ничего не мог там рассмотреть.

— Подожди до завтра, — попросила Бобби. — Если завтра мне нестанет лучше… в тысячу раз лучше… Тогда я соглашусь. Хорошо?

— Бобби…

— Хорошо? — Она крепко стиснула его руку.

— Ну… я думаю…

— Обещай мне.

— Обещаю.

Возможно, — прибавил про себя Гард. — Если тебедействительно станет лучше. Если сегодня ночью к тебе не придет смерть.

Глупо. Опасно, непонятно… но прежде всего — глупо.

— Хорошо, — вслух сказал он. — Хорошо, договорились.

Краска отхлынула от ее щек. Казалось, она получила все, чтохотела.

— Спи, Бобби. — Он сядет и будет наблюдать за переменами.Конечно, он устал, но сейчас он выпьет кофе и будет сидеть возле нее всю ночь.Бывали ведь ночи, когда она просиживала возле него.

— Теперь спи.

Он тихонько снял ее руку со своего плеча.

Ее глаза закрылись, потом медленно открылись — в последнийраз. Она улыбнулась светлой и безмятежной улыбкой, как будто вновь настала пораих любви. У нее была власть над ним.

— Как… как в старые добрые времена, Гард.

— Да, Бобби. Как в старые добрые времена.

— Я… люблю тебя…

— Я тоже люблю тебя. Спи.

Ее дыхание стало ровнее. Гарднер сидел возле нее — триминуты, пять — и смотрел на улыбку мадонны, которая, чем глубже она засыпала,тем становилась менее отчетлива. Потом, очень медленно, она вновь открылаглаза.

— Невероятно, — прошептала она.

— Что? — Гарднер весь подался вперед. Он не был уверен,правильно ли расслышал.

— Что это такое… что оно может сделать… что оно сделает…

Она разговаривает во сне, — понял Гарднер и ощутилбеспокойство. Нечто странное было в лице Бобби. Не на нем, а в нем, как будтостранность возникла под кожей.

— Ты найдешь это… Думаю, это было для тебя, Гард…

— Что было?

— Осмотрись вокруг, — голос Бобби дрожал. — Ты увидишь. Мызакончим раскопки вместе. Ты увидишь, что это решает… все… проблемы… всепроблемы…

Гарднер склонился над ней, чтобы не пропустить ни слова:

— О чем ты, Бобби?

— Осмотрись вокруг, — повторила Бобби и утихла.

Она спала.

Гарднер почти решился позвонить. Но что-то в последниймомент удержало его. Вместо этого он уселся в кресло-качалку и попыталсяпонять, что все это может значить.

Он чувствовал нереальность всего происходящего.

Невероятно… что это такое… что оно может сделать…

Он немного посидит возле нее и подумает. Потом он сваритсебе крепкий кофе и выпьет шесть таблеток аспирина. Это поможет ему сохранитьбодрость.

…что оно сделает…

Гарднер прикрыл глаза и задремал. Это не страшно. Он можетнемного вздремнуть, он никогда не засыпал надолго в положении сидя. И потом влюбой момент может появиться Питер; он увидит своего старого друга Гарда,запрыгает от радости и принесет свой мячик. Так было всегда. Питер был лучшимбудильником, если вдруг заснешь. Да и потом, ведь он только вздремнет на пятьминут, не более.

Ты обнаружишь это. Я думаю, что это как раз для тебя, Гард…

Он закрыл глаза, и им овладела дрема, которая быстро перешлав сон, такой глубокий, что он напоминал кому.

Шшшшшшшшшшшш…

Он смотрит на свои лыжи, загипнотизированный их скоростью.Но он не понимает, что находится под гипнозом, пока чей-то голос слева непроизносит: «Одна вещь, которую вы, ублюдки, никак не можете усвоить — это то,что в нашем ядерном развитии мы никогда не остановимся».