Лорд Теней - Кассандра Клэр

Он отвел руку.

– Ты не можешь предложить мне справедливость! – произнесла она. – Ты не можешь предложить мне ничего из того, что я хочу.

Джулиана охватил холод, но вдруг он почуствовал искру восторг. Он вдруг увидел план, стратегию, и восторг затмил даже холодок от лезвия бритвы, по которому он сейчас шел.

– Я никому не говорил, что ты была в Корнуолле, – сказал он. – Даже после церкви. Я сохранил твою тайну. Ты можешь мне доверять.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Вот почему он это сделал, подумал Джулиан. Он сохранил эту информацию как возможный рычаг давления, хотя и знал наверняка, наступит ли когда-нибдуь момент, когда им можно будет воспользоваться. В голове у него голос Эммы шепнул:

Джулиан, я даже испугалась…

– Я хочу тебе кое-что показать, – сказал Джулиан и вытащил из кармана куртки свернутый лист бумаги и протянул его Аннабель.

Это был нарисованный им портрет Эммы на Часовенном утесе, с морем, бьющимся у ног. Ему нравилось, как он уловил ее задумчивость, густое, как краска, море под ней, слабый серо-золотой отблеск солнца у нее в волосах.

– Эмма Карстерс. Моя парабатай, – сказал Джулиан.

Аннабель подняла на него мрачные глаза.

– Малкольм о ней упоминал. Говорил, что она упрямая. Он обо всех вас упоминал. Малкольм тебя боялся.

Джулиан удивился:

– Почему?

– Он сказал то же, что и Тиберий: что ради своей семьи ты пойдешь на что угодно.

Твое сердце не знает пощады. Усилием воли Джулиан отогнал слова Кьерана. Отвлекаться он не мог, это было слишком важно.

– А что еще можно понять по этому рисунку? – спросил он.

– Что ты ее любишь, – сказала Аннабель. – Всей душой.

В ее взгляде не было ни малейшего подозрения; парабатаи и должны любить друг друга. Джулиан уже видел выигрыш, видел решение. Показания Кьерана были всего лишь фрагментом головоломки. Они бы им помогли. Но Когорта стала бы возражать, как и против любого союза с фэйри. Аннабель была ключом к падению Когорты, от нее зависела безопасность Блэкторнов. Джулиан уже видел свою семью спасенной, возвращение Алины и Хелен – словно сверкающий город на холме. И напрвился к нему, ни о чем больше не думая.

– Я видел твои наброски и картины, – сказал он. – По ним я тоже понял, что ты любишь.

– Малкольма? – спросила она, вскинув брови. – Но это было давно.

– Не Малкольма. Блэкторн-Мэнор. Тот, что в Идрисе. Где ты жила в детстве. Все твои наброски были живые, словно ты видела его мысленным взором, касалась рукой, словно он был в твоем сердце.

Она молча положила его рсунок на стол.

– Ты можешь получить его обратно, – сказал он. – Особняк, весь целиком. Я понимаю, почему ты сбежала. Ты думала, что если Конклав тебя поймает, они тебя накажут и вновь причинят боль. Но я могу тебе пообещать, что они этого не сделают. Они не идеальны, они очень далеки от идеала, но это новый Конклав и новый Совет. У нас в Совете заседают обитатели Нижнего мира.

Она распахнула глаза.

– Магнус говорил, но я ему не поверила.

– Это правда. Брак между обитателем Нижнего мира и Сумеречным охотником теперь законен. Если мы представим тебя Конклаву, они не просто тебе не навредят – они восстановят тебя в правах. Ты снова станешь Сумеречным охотником. Сможешь жить в Блэкторн-Мэноре. Мы его тебе отдадим.

– Зачем? – она поднялась на ноги и принялась ходить по комнате. – Зачем вам все это для меня делать? Ради Книги? Я вам ее не отдам.

– Мне нужно, чтобы ты встала перед Советом и сказала, что это ты убила Малкольма, – объяснил он.

Черная книга лежала на столе перед ним. Аннабель всё еще прохаживалась по комнате, не глядя на него. Помня предостережение Магнуса – «Ни при каких обстоятельствах не пытайся забрать у нее Черную книгу, даже если она выпустит ее из рук», – Джулиан осторожно ее приоткрыл и заглянул на страницу, исписанную убористым нечитаемым почерком. Идея начинала распускаться у него в уме, словно робкий цветок. Он сунул руку в карман.

– Что я убила Малкольма? – она обернулась и пристально посмотрела на него. Джулиан вытащил телефон, но подозревал, что это для нее ничего не значит – она наверняка видела, как простецы расхаживают с сотовыми телефонами, но не знает, что телефон можно использовать, как видеокамеру. На самом деле, и о видеокамерах она ничего не знает.

– Да, – сказал он. – Поверь, тебя будут чествовать как героя.

Она вновь стала ходить взад и вперед. Плечи у Джулиана болели. Положение, в котором он сидел – наклонившись вперед, обе руки заняты – было на редкость неудобным. Но если всё получится, оно того стоит.

– Кое-кто заврался, присвоив себе лавры убийцы Малкольма, – сказал он. – А врет она затем, чтобы получить власть над Институтом. Над нашим Институтом. – Он набрал воздуха в грудь. – Ее зовут Зара Диарборн.

Услышав это имя, Аннабель, как Джулиан и предполагал, вздрогнула, как от удара током.

– Диарборн, – выдохнула она.

– Инквизитор, который тебя пытал, – сказал Джулиан. – Его потомки не лучше. Все они соберутся там, с плакатами против обитателей Нижнего мира и против тех, кто стоит за Конклав. Они навлекут на нас тьму. Но ты можешь доказать, что они лгут. Опорочить их.

– Но ты и сам мог бы рассказать правду…

– Только выдав, откуда я это узнал. Я видел, как ты убила Малкольма, в гадальном стекле Королевы Благого Двора. Я рассказываю тебе это потому, что я в отчаянии. Если ты слышала, что Малкольм говорил о Холодном мире, то должна знать, что любые контакты с фэйри запрещены. То, что я сделал, сочтут государственной изменой. Я бы охотно понес наказание, но…

– Твои братья и сестры этого не вынесут, – закончила за него Аннабель. Она обернулась к Джулиану как раз тогда, когда он отшатнулся от книги. Интересно, глаза у нее были как у Ливви или как у Дрю? Они были сине-зеленые и совершенно бездонные. – Вижу, не так уж сильно всё изменилось. Закон всё еще суров, и это всё еще Закон.

Джулиан услышал ненависть в ее голосе и понял, что победил.

– Но Закон можно обойти. – Он наклонился вперед. – Мы можем их обмануть. И посрамить. Заставим их опровергнуть собственную ложь. Диарборны заплатят. Они все там будут – Консул, Инквизитор, все, кто унаследовал власть, которой злоупотребили, когда причинили тебе зло.

Ее глаза заблестели.

– Ты заставишь их это признать? То, что они сделали?

– Да.

– А взамен?..

– Твои показания, – сказал он. – И всё.

– Ты хочешь, чтобы я отправилась с тобой в Идрис. И снова предстала перед Конклавом, Советом и Инквизитором?

Джулиан кивнул.