Лорд Теней - Кассандра Клэр

Может, дело было в вине, но она обнаружила, что с Гвином, несмотря на его молчаливую натуру, легко разговаривать. Он расспрашивал Диану о ней самой, но не о ее прошлом; а о ее увлечениях, интересах и мечтах. Она поймала себя на том, что рассказывает ему, как любит преподавать, как мечтала бы когда-нибудь преподавать в Академии. Он спросил ее о Блэкторнах и о том, как осваивается Марк на новом месте, и мрачно кивал в ответ.

Он был красив не той красотой, что многие фэйри, но тем более приятным казалось Диане его лицо. Его волосы оказались каштановыми и пышными, руки – широкими, ловкими и сильными. У него были шрамы – на шее и на груди, и с тыльной стороны ладоней, – но это напомнило ей о ее собственных шрамах и жизни Сумеречных охотников. Это было знакомо – и успокаивало.

– А почему в Дикой Охоте нет женщин? – спросила Диана. Она всегда задавалась этим вопросом.

– Женщины слишком дикие, – усмехнулся Гвин. – Мы собираем жатву с мертвых. Выяснилось, что, когда Леди Рианнон ездили вместе с Охотой, они не слишком желали ждать, пока мертвые станут мертвыми.

Диана рассмеялась.

– Рианнон… знакомое имя.

– Женщины оставили Охоту и взяли себе имя Адар Рианнон – Птицы Рианнон. Некоторые называют их валькириями.

Диана грустно улыбнулась в ответ.

– Страна фэйри бывает такой прелестной, – заметила она. – И вместе с тем – чудовищной.

– Ты про Марка?

– Марк любит своих родных, – сказала она. – И они счастливы, что он вернулся. Но по Охоте он тоскует – что порой трудно понять. Когда он к нам прибыл, он был весь в шрамах – и телесных, и душевных.

– Многие Сумеречные охотники покрыты шрамами, – возразил Гвин. – Это вовсе не значит, что они более не желают быть Сумеречными охотниками.

– Не уверена, что это одно и то же.

– А я не уверен, что это настолько уж разные вещи. – Он привалился спиной к большому серому валуну. – Марк был хорошим Охотником, но не отдавался этому всем сердцем. Он скучает не по Охоте, а по свободе и открытому небу и, может быть, по Кьерану.

– Ты знал, что они поссорились, – сказала Диана. – Но когда ты к нам приехал, ты был так уверен, что Марк его спасет.

– Сумеречные охотники желают спасти всех. А когда в дело замешана любовь – тем паче.

– Думаешь, Марк все еще любит Кьерана?

– Думаю, невозможно выкорчевать любовь полностью. Я думаю, что там, где любовь была, всегда будут тлеть уголья – как остатки костра переживают пламя.

– Но рано или поздно они угасают. И превращаются в пепел.

Гвин подался вперед, не отводя от нее мрачного взгляда двуцветных глаз – синего и черного.

– Ты когда-нибудь любила?

Она покачала головой, чувствуя, как каждый ее нерв дрожит – от предвкушения и страха.

– Не так.

Нужно рассказать ему, почему так вышло – подумала она. Но слова не шли.

– Это прискорбно, – произнес он. – Я думаю, быть любимым тобою было бы величайшей честью.

– Ты меня почти не знаешь, – сказала Диана. Его слова не должны меня трогать. Я не должна этого хотеть. Но она хотела – так, как давным-давно попыталась запретить себе раз и навсегда.

– В ту ночь, когда я приехал в Институт, я видел по твоим глазам, кто ты, – сказал Гвин. – Твою храбрость.

– Храбрость, – эхом отозвалась Диана. – Храбрость, с которой убивают демонов, да. Но храбрость бывает очень разная.

Его глубокие глаза сверкнули.

– Диана…

Но она уже вскочила на ноги и направилась к краю поляны, в большей степени – чтобы отвлечься на движение, чем ради чего-либо еще. Когда она приблизилась к коню Гвина, тот заржал и попятился.

– Осторожней, – сказал Гвин. Он встал, но не пошел следом. – Кони моей Дикой Охоты могут нервничать в присутствии женщин. Они к ним не слишком привыкли.

Диана повременила мгновение, а затем обошла коня, оставив между ним и собой достаточно места. Приблизившись к опушке леса, она заметила уголком глаза, как мелькнуло что-то белесое.

Она подошла поближе, вдруг осознав, до чего она уязвима – на открытом пространстве, безоружная, одетая в одну пижаму. Как она вообще на это согласилась? Что такого сказал Гвин, что ее убедил?

Я видел, кто ты.

Она загнала эти слова подальше в глубину разума и вытянула руку, чтобы опереться на стройный ствол липы. Глаза увидели быстрее, чем ум осознал: странное зрелище, круг мертвенного ничто в сердце Броселианда. Земля как пепел, выгоревшие до пней деревья – словно все живое было выжжено кислотой.

– Во имя Ангела, – прошептала она.

– Это мор, – проговорил Гвин у нее за спиной: широкие плечи напряжены, челюсть выдвинута вперед. – Прежде я видел такое только в стране фэйри. Это знак могучей темной магии.

Там были сожженные места, белые как пепел, как поверхность луны.

Диана крепче вцепилась в ствол.

– Отвези меня назад, – сказала она. – Мне надо возвращаться в Аликанте.