Лорд Теней - Кассандра Клэр

– Кто ты для Марка? – спросил он.

– Кьеран, – сказала она, – давай сядем и поговорим.

Но он продолжал смотреть на нее – тревожно и напряженно, как дикий лесной зверь, готовый броситься прочь при первом ее движении.

Кристина медленно уселась на разбросанные по полу подушки. Поджала ноги и разгладила юбку.

– Прошу, – сказала она, указывая на подушку напротив, словно приглашала Кьерана на чай. Он сел на подушку, как устраивающийся поудобней кот – шерсть дыбом от напряжения.

– Вот мой ответ, – сказала она, – я не знаю. Я не знаю, кто я для Марка или кто Марк для меня.

– Как это возможно? – спросил Кьеран. – Мы ведь знаем, что чувствуем. – Он посмотрел на свои руки – руки фэйри, с длинными пальцами, покрытые множеством шрамов и мелких порезов. – В Охоте, – продолжил он, – все было по-настоящему. Мы любили друг друга. Мы спали рядом, наше дыхание смешивалось, мы никогда не расставались. Это всегда было по-настоящему и никогда – притворно. – Он с вызовом посмотрел на Кристину.

– А я никогда так и не думала. Я всегда знала, что это было по-настоящему, – сказала она. – Я видела, как Марк на тебя смотрит. – Она скрестила руки, чтобы они не тряслись. – Знаешь Диего?

– Смазливый тупица, – сказал Кьеран.

– Он не тупица. Хотя это ничего не меняет, – поспешно добавила Кристина. – Я любила его, когда была младше, а он любил меня. Было время, когда мы всегда были вместе, как вы с Марком. А потом он меня предал.

– Марк рассказывал. В стране фэйри его бы казнили за такое неуважение к леди твоего ранга.

Кристина так и не знала, каким именно Кьеран считал ее ранг.

– Ну, и я решила, что то, что было между нами, не было по-настоящему. Так было больнее, чем думать, что он просто меня разлюбил. Хотя я тоже уже не любила его так, как раньше. Мы выросли из того, что было между нами. Но так часто бывает. Намного больнее верить, что твоя любовь с самого начала была ложью.

– А во что еще мне верить? – возмутился Кьеран. – Если Марк готов лгать мне ради Конклава, который он презирает…

– Он сделал это не ради Конклава, – сказала Кристина. – Ты Блэкторнов вообще слушал? Это ради его семьи. Его сестра в изгнании, потому что она наполовину фэйри. Все это ради того, чтобы ее вернуть.

Лицо Кьерана было непроницаемо. Кристина знала, что семья мало что значила для него, и трудно было его в этом винить. Но Блэкторны со всей их безумной, честной и всеобъемлющей любовью друг к другу… Видел ли он это?

– Выходит, ты больше не веришь, что ваша с этим Розалесом любовь была ложью? – спросил он.

– Это была не ложь, – сказала она. – У Диего свои причины для того, что он сейчас делает. И когда я оглядываюсь назад, мне приятно вспоминать былое счастье. Кьеран, плохое не может быть важнее хорошего.

– Марк рассказал, – произнес он, – что когда вы входили в страну фэйри, стороживший врата пука каждому из вас пообещал, что там вы найдете то, чего желаете. А чего желала ты?

– Пука сказал мне, что я получу шанс покончить с Холодным миром, – сказала Кристина. – Поэтому я и согласилась, когда было решено сотрудничать с Королевой.

Кьеран, качая головой, поглядел на нее. На мгновение ей показалось, что он считает ее глупой, и сердце у нее сжалось. Он протянул руку и коснулся ее лица. Его пальцы были легкими, как перышко. Ей казалось, что ее погладили бутоном цветка.

– Когда я поклялся тебе в верности при Дворе Королевы, – произнес он, – я сделал это назло Марку, чтобы задеть его. Но теперь я думаю, что поступил мудрее, чем мог вообразить.

– Кьеран, ты знаешь, что я никогда не заставлю тебя хранить верность этой клятве.

– Да. Вот поэтому я и говорю, что ты совсем не такая, как я думал, – сказал он. – Я жил в маленьком мирке Дикой Охоты и Дворов фэйри, а ты позволяешь мне почувствовать, что мир гораздо больше и полон возможностей. – Он уронил руку. – Я не знал никого с таким щедрым сердцем.

Лицо Кристины словно горело огнем.

– Марк тоже такой, – сказала она. – Когда Гвин приехал и рассказал нам, что в стране фэйри тебе грозит опасность, Марк тут же отправился туда, чтобы вытащить тебя любой ценой.

– Рассказать мне об этом было с твоей стороны очень благородно, – произнес он. – Ты всегда была добра.

– Почему ты так говоришь?

– Ты в любой момент могла отнять у меня Марка, но ты этого не сделала.

– Нет, – сказала Кристина. – Как ты сам сказал Адаону, ты не хотел бы любви Марка, если бы та не была добровольной. И я бы тоже. Я не стала бы на него давить или влиять. Если ты думаешь, что стала бы, и что это сработало бы, то ты совсем меня не знаешь. И Марка тоже. Во всяком случае, не такого, какой он на самом деле.

Кьеран приоткрыл рот. Но не сказал ни слова, потому что двери Убежища открылись и вошел Марк.

Он был весь в черном и выглядел очень усталым. В глаза Кристине бросилось красное кольцо, опоясывавшее его запястье; она невольно коснулась своего, заживающей кожи на ране от заклятья.

– Я шел по твоим следам, – сказал он Кристине. – Связующего заклятья еще хватает, чтобы я мог это сделать. Я подумал, что ты будешь с Кьераном.

Кьеран промолчал. Он был похож на принца фэйри, каким его рисуют на картинах: отстраненный, непроницаемый, далекий…

– Милорд Кьеран, – официальным тоном сказал Марк, – мы можем поговорить?

Кьеран и Кристина выглядели как фигуры на картине: оба на коленях, темные волосы Кристины закрывали ее лицо. Кьеран был похож на этюд в черно-белых тонах. Марк на мгновение замер в дверях Убежища и смотрел на них, чувствуя, как сердце сжимается в груди.

У меня и правда слабость к темноволосым, – подумал он.

И в этот момент он услышал, как Кристина произнесла его имя, и понял, что подслушивает. Спуститься в Убежище было все равно что войти в ледяную пустыню: оно было всё обито железом. Кьеран наверняка тоже это почувствовал, хотя его лицо никак этого не выдавало. Оно вообще не выдавало никаких чувств.

– Милорд Кьеран, – произнес Марк. – Мы можем поговорить?

Кристина поднялась на ноги.

– Мне нужно идти.

– Не нужно. – Кьеран откинулся назад на разбросанные подушки. Фэйри не лгали словами, но лгали голосом и выражением лиц, жестами рук. Сейчас всякий, взглянув на Кьерана, подумал бы, что тот не испытывает ничего, кроме скуки и неприязни.

Но он не ушел. Он всё еще был в Институте. И Марк за это цеплялся.

– Я должна, – сказала Кристина. – Пока связующее заклятье не исчезнет, нам с Марком нельзя находиться рядом.

Впрочем, пока она шла к дверям, Марк придвинулся к ней поближе. Они мельком соприкоснулись руками. Подумал ли он, что она прекрасна, когда впервые увидел ее? Он вспомнил, как проснулся от звуков ее голоса, увидел ее на полу с раскрытым ножом. Как благодарен он был за то, что никогда не знал ее до Охоты, что она ничего от него не ждала.