За пять минут до - Николай Бахрошин

– Понимаю, – догадливо кивнул я. – Но пока не очень.

В сущности, ничего непонятного – метод кнута и пряника в действии. Кнут мне уже продемонстрировали с утра пораньше, теперь, по логике вещей, будет предложено сладкое. Это называется – берегите зубы.

– Скажу прямо – одно лицо, пожелавшее остаться неназванным, уполномочило меня предложить вам некую сумму, – значительно глянул на меня Храпов. – В порядке, так сказать, компенсации. За отказ…

– Сумму, простите, какую?

– Ну скажем так, двадцать тысяч долларов…

Я выразительно поморщился:

– Максим Евгеньевич, одно лицо явно не обвинишь в расточительности. Сами подумайте, что такое двадцать тысяч долларов? В наше-то непростое время? А тут дом, земля, хозяйственные постройки. Опять же, счет в банке…

– Нет, вы не понимаете, Альберт Петрович, – немедленно нажал Храпов. – Это же не Москва, уважаемый, даже не дачное Подмосковье. Здесь дома стоят на порядок ниже, чем у вас там. К тому же дом – одно название, что дом, от ветра шатается. Двадцать тысяч долларов – очень хорошая сумма, я вас уверяю.

– Мне не нравится.

– Ага. Хорошо… А, скажем, тридцать тысяч? Нравится?

Я подумал. И опять сморщился, еще выразительнее:

– Нет, не греет. Вот спрашиваю сам себя – Альберт Петрович, может хоть как-то, хоть каким боком? А оно не греет. Никак.

– Сколько же вы хотите?

Я ничего не хотел. Но об этом ему пока знать не нужно.

– Учтите, дом на окраине, почти за городом, – не сдавался нотариус. – Место совсем не престижное, рабочая окраина. С тех времен, ага, когда еще завод работал и текстильная фабрика. Сейчас-то ничего не работает, просто окраина и бомжатник…

– Миллион.

– Чего?!

– Евро. Эта валюта, мне кажется, более перспективная, чем пресловутый доллар, – объяснил я. – Хотя и здесь все сильно преувеличено. Вот когда деньги были в золоте и серебре, тогда проще было – взвесил, проверил на чистоту металла, и сразу все ясно. А сейчас? Теперь, знаете, с этими пластиковыми карточками даже зарабатывать неинтересно. Сам себе напоминаешь ребенка, который гоняется за мыльными пузырями.

– Альберт Петрович! Уважаемый! Дорогой мой! – трубно воззвал ко мне Храпов, не посрамив оперную школу д/к «Железнодорожник». – Ну вы бога-то хоть побойтесь! Кто ж вам столько даст за эту хибару?! Это же… Это же не знаю что! Кому она нужна-то?

Очень разволновался господин нотариус. Невзирая на сердце, которое, между прочим, у всех.

А что я такого сказал? Так, поторговался немного для приличия и порядка. Сложные времена – рынок диктует, экономика подписывает.

– Раз спрашивают, значит, кому-то нужна, – вполне резонно объяснил я. – А я не спешу. Может, кто-нибудь даст.

– Миллион? – саркастически подсказал нотариус.

– Именно.

– Возьмут и дадут?

– Именно.

– Ну знаете… – Храпов выразительно глянул на меня. Скорбно покачал головой на предмет зажравшихся москвичей, которые там у себя совсем ага.

Молчание длилось, становясь все более напряженным. А потом нотариус улыбнулся. Широко, профессионально, но совсем не искренне.

– Интересная вы личность, Альберт Петрович…

Я счел себя обязанным вернуть комплимент и рассказал, что интереснее господина Храпова трудно кого-либо представить. Пообщаться с господином нотариусом – как в кино сходить или, скажем, в музей. Мол, цены вы себе не знаете, уважаемый Максим Евгеньевич, право слово, не знаете…

Всегда интересно, как люди реагируют на беспардонную лесть.

Нотариус отреагировал сдержанно, но без удивления.

– Я знаю! – прозвучало веское. – Все равно спасибо. Ага.

Словом, расстались мы вполне дружелюбно. С виду. Максим Евгеньевич подробно, тем доходчивым, мягким голосом, каким обычно говорят с идиотами, растолковал мне, что для дальнейшего оформления документов мне надлежит явиться в нотариат еще раз с такими-то и такими справками. Лишь в последний момент не удержался, с ехидцей посоветовав быть аккуратнее. Мол, с подобными аппетитами немудрено подавиться. Ага.

Мне тоже хотелось посоветовать ему что-нибудь дельное. Хотя бы впредь не связываться с одними лицами. Видел я эти лица не далее как сегодня утром, эти точно хорошему не научат. Его мудрый папа под этим бы подписался и печать поставил.

Я промолчал, разумеется. Давать советы – дело не такое простое, как кажется. Помню, когда-то, если быть точным – веке в ХVI до н. э. согласно современному летоисчислению, я посоветовал нормарху Аниону, правителю окраинной области Нижнего Египта, удвоить налоги. С самыми благими намереньями – времена темные, смутные, от столичных Фив помощи ждать не приходится, а на границах нома опасно кучкуются кровожадные племена гиксосов. Для обороны границ нужно сильное войско, для войска требуется много денег. Народ поймет, что лучше отдать часть сейчас, чем потерять потом все, уверял я правителя.

Налоги удвоили. Народ не понял. Скоро разъяренные подданные таскали голову номарха на палке и кидали в нее ослиным дерьмом. Область осталась без управления и скоро стала легкой добычей. Гиксосы массово вторглись в землю избранного народа, начали грабить и резать всех подряд.

Мне, приближенному номарха, сначала вроде бы удалось унести ноги с кое-какой долей богатств. Но на тайных, извилистых тропах бегства меня отравили и ограбили собственные слуги, пусть на суде Осириса их ядовитые сердца пожрет чудовище Амимит! Как известно, именно оно облизывается на грешников рядом с весами правосудия богов и сжирает негодяев бесследно, не давая им воскреснуть в другой, лучшей жизни…

Нет, я до сих пор считаю, что мой совет был неплох. Мало того, единственно возможным в той ситуации. Но кому, спрашивается, стало хорошо?