Ловец снов - Стивен Кинг

Крики доносились из коровника, прямо за их спинами.

— Какого дьявола… — протянул Аделл, задумчиво уставясь наскладной стол, заваленный разбросанными картами, пепельницами, фишками иденьгами.

Джин Кембри неожиданно понял, что под дурацкой шерстянойшапочкой и в самом деле нет ничего, кроме лысины. Номинально Аделл командовалих группой, на деле же ни черта не соображал. Не видел вздымающихся кулаков, неслышал сильного мысленного голоса, солировавшего в хоре.

Кембри заметил тревогу на лицах Парсонса, Эверетта, Колмена.Они тоже все видели. Мгновенное понимание объединило их, тогда как здоровыетолько недоуменно переглядывались.

— Говнюки сейчас пойдут на штурм, — сказал Кембри.

— Не дури, Джин, — отмахнулся Джордж Аделл. — Они понятия неимеют, что их ждет. Кроме того, это штафирки. Так, пар выпу…

Но конец предложения заглушило единственное слово — СЕЙЧАС,— циркулярной пилой прорезавшее мозг Кембри. Рей Парсонс и Эл Колменпоморщились. Хоуи Эверетт взвыл от боли, сжав ладонями виски. Судорожновскинутые колени стукнулись о столешницу. Карты, фишки и деньги разлетелись вовсе стороны. Долларовая банкнота приземлилась на печке и начала тлеть.

— А, мать твою, взгляни, что ты… — начал Тед.

— Они идут, — сказал Кембри. — Сейчас они возьмутся за нас.

Парсонс, Эверетт и Колмен бросились к карабинам М-4,прислоненным к стене около вешалки старика Госслина. Остальные, оцепенев отнеожиданности, удивленно смотрели на них… но тут раздался грохот дверейкоровника, затрещавших под напором толпы. Снаружи двери были заперты наогромные стальные армейские засовы, которые пока еще держались. Но вотпрогнившее дерево не выдержало, и в пролом хлынула толпа заключенных,продолжавших скандировать заветное слово «сейчас», сминая несчастных собратьев,которым не повезло выстоять в давке.

Кембри тоже метнулся к стене, схватил карабин, каковойнемедленно у него выдернули.

— Это мой, мудак, — рыкнул Тед Трезевски.

От разбитых дверей коровника до офиса было не более двадцатиярдов. Толпа быстро перекрыла ничтожное расстояние с воплями: «СЕЙЧАС, СЕЙЧАС,СЕЙЧАС».

Столик с грохотом перевернулся, засыпав картами всесвободное пространство. При первых признаках бунта включилась вмонтированная визгородь сигнализация. Первые, кто пошел на проволоку, либо поджарились, либоповисли на толстых колючках, как огромные вздутые рыбины. Мгновение спустятревожные звонки сменились пронзительным воем сирен, Общей Тревогой, которуюиногда обозначали как «Ситуация Три Шестерки», конец света. Из пластиковыхтуалетных будок выглядывали изумленные испуганные лица часовых.

— Коровник! — закричал кто-то. — В коровнике свалка! Этопобег!

Часовые высыпали на снег, полураздетые, босые, и рассыпалисьвдоль изгороди, не подозревая, что более восьмидесяти камикадзе, бывшихохотников на оленей, закоротили ее собственными телами, навалившись на провода,дергаясь в последних смертных судорогах и продолжая во всю глотку орать«СЕЙЧАС»!

Никто не заметил еще одного беглеца — высокого, тощего, встаромодных роговых очках на носу. Того, кто оторвался от остальных и побрел посугробам, успевшим вырасти на выгуле. Хотя Генри не видел и не чувствовал слежки,все же, еще раз оглядевшись, пустился бежать. Он казался себе маленьким ибеззащитным, унизительно уязвимым под зоркими беспощадными глазами прожекторов,а какофония сирен и гудков сводила с ума, вселяла панический страх… терзала,совсем как когда-то плач Даддитса в тот день, на задах здания братьев Трекер.

Он надеялся, что Андерхилл ждет его. Пока сказать трудно:слишком густой снег скрывал дальний конец загона, но он скоро будет там, и всестанет ясно.

9

Курцу осталось надеть второй сапог, когда подняласьсуматоха, воздух наполнился оглушительными воплями сирен и сигнализации, ивключилось дополнительное освещение, заливая этот Богом забытый кусок земли ещеболее ослепительным сиянием. Курц не ощутил ни удивления, ни досады, толькосмесь сожаления и облегчения. Облегчения от того, что неизвестное чудовище,пожиравшее его нервные клетки, наконец обнаружило себя, и теперь остаетсятолько взять ситуацию под контроль. Сожаление — от того, что эта хренотень непродержалась еще два часа. Всего два часа, и можно было бы спокойно подводитьитоги операции.

Так и не выпуская сапога, он вылетел из «виннебаго». Откоровника несся буйный неудержимый рев, что-то вроде боевого клича, на которыйневольно отозвалось его сердце. Ураганный ветер приглушал крики, но не слишком:похоже, узники все как один бросились в битву. Неизвестно откуда, из их сытых,изнеженных, здесь-такого-не-может-быть, рядов возник Спартак — кто бы могподумать?

Все проклятая телепатия, подумал он. Интуиция, никогда неподводившая его, подсказывала: случилось непоправимое, и вся операция летит кчертям, но несмотря на это, Курц улыбался. Все-таки это чертова телепатия.Учуяли, что их ждет… и кто-то решил действовать.

Перед его глазами из разлетевшейся двери коровника высыпалапестрая толпа в куртках и оранжевых кепках. Один упал на торчавшее остриесломанной доски, пронзившее его, как осиновый кол вампира. Поскользнувшиеся наснегу были затоптаны толпой. И все это под мертвенным равнодушным сияниемпрожекторов. Курц, словно зритель на чемпионате по реслингу, занявший к тому желучшее место, видел все. Все, что творилось на ринге.

Две группы бегущих, по пятьдесят — шестьдесят человек вкаждой, державшиеся вместе, так же слаженно, как расчеты в учебных командах,бросились на ограду, по обе стороны от убогой лавчонки. Нападавшие то ли незнали, что через проволоку пропущен смертельный ток, то ли им было все равно.Остальная масса ринулась в обход магазина. Это было самое слабое место во всейобороне, но теперь было уже все равно. Курц понял, что ограде не устоять.

Никогда его строго выверенные планы не рушились так грубо:две-три сотни неуклюжих солдат ноября очертя голову бросаются в атаку с воплями«банзай». Он не допускал и тени сомнения в том, что они, как всякий скот, будутпокорно ждать, пока пастух поведет их на бойню.

— Неплохо, мальчики, — пробормотал Курц, ощущая, как горитеще что-то, вероятно, его проклятая карьера… но конец все равно близок, недаромон выбрал такую головоломную операцию, чтобы достойно уйти со сцены, не так ли?Насколько он понимал, маленькие серые человечки из космоса — отныне явлениевторичное. Доведись ему вести новости, заставка на экране гласила бы:

СЮРПРИЗ! АМЕРИКАНЦЫ НОВОЙ ЭРЫ ПРОЯВЛЯЮТ УДИВИТЕЛЬНОЕМУЖЕСТВО!

Можно сказать, выдающееся. Просто позор убивать такиххрабрецов.

Вой сирены то нарастал, то замирал в снежной ночи. Перваяволна беглецов ударилась в заднюю стену магазина. Курц почти увидел, каксодрогнулась постройка.