Ловец снов - Стивен Кинг

Генри огляделся и покачал головой. До чего же коровник похожна все лагеря беженцев, которые ему приходилось видеть: боснийских сербов вМакедонии, гаитянских мятежников после высадки морских пехотинцев ДядюшкиШугара в Порт-о-Пренсе, африканских эмигрантов, покинувших родину из-заболезней, голода, гражданских войн или из-за всего вместе. Такие вещи частопоказывают по телевизору, и к ним постепенно привыкаешь, но сидя в уютномкресле, трудно вообразить, как все происходит на самом деле, ужас, с которымнаблюдаешь насилие, кровь и боль, так или иначе отстраненный, почтиклинический. Но оказалось, что для посещения подобных мест не нужны ни виза, нипаспорт. Обычный коровник в Новой Англии. Люди, оказавшиеся здесь, были одетыне в лохмотья и грязные дашики[67], а в дорогие охотничьи куртки, брюки сбольшими накладными карманами (так удобно для запасных обойм) и белье сподогревом от «Фрут оф зе лум». Но впечатление оставалось тем же самым.Единственным отличием было всеобщее непроходящее изумление. Такого просто немогло быть на Земле Наших Надежд.

Интернированные вполне уютно устроились на брошенных на полвязанках сена (предварительно подстелив куртки). Они уже успели разделиться нанебольшие семейные и дружеские компании и сейчас мирно спали. Сеновалы и дажестойла тоже были заняты. Слышались храп, сопение и стоны людей, метавшихся вкошмарах. Где-то плакал ребенок. И в довершение всего сюрреалистическогокошмара из динамиков тихо лилась музыка. Дремлющие, обреченные на смертьобитатели коровника старика Госслина слушали оркестр Фреда Уоринга, исполнявший«Чарминг найт» в переложении для скрипок.

Даже в его нынешнем одурманенном состоянии каждая деталь снеестественной отчетливостью врезалась в память. Все эти оранжевые куртки икепки! — подумал он. Господи! Настоящий Хэллоуин в аду!

Здесь тоже было полно зараженных. Красно-золотой мох цвел нащеках, ушах, между пальцами и даже на балках и электропроводах. Пахло восновном сеном, но Генри без труда учуял знакомый запашок этилового спирта спримесью серы. Кроме того, спящие непрерывно испускали газы, такие громкие,словно шесть-семь бездарных музыкантов пытались аккомпанировать оркестру натубах и саксофонах. В других обстоятельствах это было бы забавно… Возможно, и вэтих тоже… для любого человека, не видевшего извивающегося и щерившего зубыхорька на окровавленной постели Джоунси.

«Сколько их сейчас вынашивает этих тварей?» — спросил себяГенри. Впрочем, это не важно, — подумал он, — хорьки в конце концов достаточнобезвредны. Они смогут просуществовать без хозяев в этом коровнике, но снаружи,где метет снег, буйствует ветер и температура ниже нулевой, не продержатся идвух часов.

Ему нужно потолковать с этими людьми…

Нет, не так. Что ему нужно — так это до смерти запугать их.Заставить подняться и выйти из тепла на мороз. Раньше тут были коровы, и сейчасздесь — тоже коровы. Он должен превратить их обратно в людей — испуганных, обозленныхлюдей. Он мог бы сделать это, но не в одиночку. А часики тикают. Оуэн Андерхиллдал ему полчаса. По прикидкам Генри, треть этого времени уже прошла.

Мегафон. Сообразить что-то вроде мегафона. Без этого ничегоне выйдет, подумал он и, оглядевшись, заметил грузного, лысеющего мужчину,спавшего на боку, слева от двери, ведущей в загон для доения. Похоже, это одиниз тех, кого он выпер из сарая, но сказать наверняка трудно.

Но это был Чарлз, и байрум покрыл красной черепицей то, чтостарина Чарли, вне всякого сомнения, гордо именовал своим «солнечнымсекс-пультом». Кому нужна пересадка волос, когда это дерьмо до тебя доберется?— ухмыльнулся про себя Генри.

Чарлз как раз то, что надо, и к тому же Марша спала почтирядом, держа руку Даррена, мистера Убойный-косячок-из-Ньютона. По ранее гладкойщеке Марши полз байрум. Муж пока не пострадал, зато деверь — Билл, кажется? —походил на мохнатое чудовище. Лучший в шоу. Он встал на колени перед Биллом,взял поросшую байрумом руку и вторгся в непроходимые джунгли его кошмаров.

Проснись, Билл. Труба зовет. Нужно выбираться от сюда. Неслипоможешь мне, мы сумеем. Проснись, Билл, Проснись и будь героем.

7

Все случилось с головокружительной скоростью.

Генри ощутил, как сознание Билла выныривает из глубин сна,отчаянно тянется к разуму Генри, словно утопающий — к спасателю, плывущему емуна помощь.

Не разговаривай, не пытайся разговаривать, сказал ему Генри,только слушай. Нам нужны Марша и Чарлз. Четверых будет достаточно.

Что…

Времени нет, Билли. Начали.

Билл взял за руку невестку. Глаза Марши немедленнораспахнулись, будто она именно этого ждала, и Генри ощутил, как все шкалы в егоголове повернулись еще на одно деление. На ней грибок был не так обилен, как наБилле, но, по-видимому, природа наделила ее большими способностями. Без единоговопроса она взяла за руку Чарлза. Генри показалось, что она уже сообразила, вчем дело и что от нее требуется. К счастью, она также прониклась необходимостьюспешить. Прежде всего следует подкинуть бомбу этим людям, а потом использоватьих как таран.

Чарлз подскочил, тараща глаза. И тут же, как по команде,встал. Теперь все четверо собрались в кружок и взялись за руки, подобноучастникам спиритического сеанса… что, по мнению Генри, было недалеко отистины.

Дайте это мне, велел он, и они подчинились. Ощущение былотакое, словно в ладонь легла волшебная палочка.

Слушайте меня! — позвал он.

В разных концах коровника стали подниматься головы, кое-ктоподпрыгивал, словно наэлектризованный.

Слушайте и делайте, что говорят… делайте, что говорят.Понятно? Делайте, что говорят. Это ваш единственный шанс, так что ДЕЛАЙТЕ, КАКСКАЗАНО!

Они повиновались инстинктивно, как люди, насвистывающиемелодию или хлопающие в такт. Дай он им время на размышления, возможно, всеоказалось бы куда сложнее, и вероятно, просто невозможным, но он не дал им ниминуты. Большинство спали, и он застиг зараженных, иначе говоря, телепатов,врасплох, в ту минуту, когда их сознание было беззащитно-открытым. Повинуясь неосознанномуимпульсу, Генри послал серию образов: солдаты в масках, окружающие коровник,некоторые с пистолетами, остальные с рюкзаками, присоединенными к длиннымтрубкам. Придал лицам солдат выражение почти карикатурной жестокости. Поприказу, исторгнутому динамиками, трубки изрыгают струи жидкого огня: напалма.Стены и крыша коровника занимаются мгновенно.

Генри проник в коровник, продолжая посылать картины свопящими, мечущимися людьми. Огненные капли падали из дыр в горящей крыше,поджигали сено. Мужчина с горящими волосами… женщина в пылающей лыжной парке,все еще украшенной билетиками на подъемники лыжных курортов.