Мифы Ктулху. Хаггопиана и другие рассказы - Брайан Ламли

Вид открывался ужасно унылый: на востоке мрачные, черно-серые горы, зазубренный задник для долины, заросшей редким кустарником и кривыми деревьями. В одном углу долины, в предгорьях, разбросаны крытые дранкой дома, среди которых редко-редко мелькают черепичные крыши. Дома, окруженные, в стиле Старой Европы, прочной каменной стеной.

Примерно в миле от деревни, если эту кучку обветшалых домов можно назвать деревней, прислонившись к низкому, полуразрушенному забору, ограждавшему изрезанную колеями дорогу от крутого, каменистого склона, двое туристов рассматривали унылое зрелище со странным, давящим чувством стеснения. Позади взятый напрокат автомобиль – черная русская модель, такая же мрачная, как все вокруг, излучающая дружелюбие погребального катафалка – стоял, терпеливо поджидая их.

Гарри был относительно молодой человек, среднего сложения, темноволосый, с приятной, хотя и неброской внешностью, в меру умный и беспредельно ленивый. Годы юности он провел, старательно избегая всякого рода усилий – поведение, которое могло бы не довести до добра, не свались на него очень своевременно значительное наследство. Но даже так, десять лет легкомысленной, неумеренной жизни быстро привели к тому, что он оказался без гроша, не получив серьезного образования и являясь, фактически, высокородным повесой. Он, однако, никогда не опускался до уровня жиголо, и его хорошо обдуманный интерес к женщинам содержал в себе нечто большее, чем просто похоть.

Сам он считал эти десять лет очень удачными и отнюдь не потраченными зря. Расточительный образ жизни позволил ему наладить тесные взаимоотношения со «сливками общества». Однако все окружающее его богатство и блеск не мешали осознавать, что источник благосостояния неуклонно иссякает. В итоге, к концу этого срока он поставил перед собой задачу обеспечить, чтобы его неустойчивое положение в обществе не пострадало после того, как деньги будут беззаботно растрачены; отсюда и заигрывания с женщинами. В этом он оказался не так искусен, как мог бы – поле действий сужалось соразмерно активам, пока, наконец, он не остался с одной Джулией.

Она была вдовой чуть за сорок, по-прежнему прекрасно выглядевшей, хотя и слишком злоупотреблявшей макияжем, весьма и весьма расчетливой и очень хорошо обеспеченной. Она не любила своего ныне покойного супруга – на самом деле, она никогда никого не любила, – но временами он бывал очень забавен и всегда необыкновенно внимателен. Возможно, прежде всего, Гарри интересовали ее деньги, однако это мало ее волновало. Множество молодых холостяков гонялись за ее деньгами, и она понимала это. По крайней мере, с Гарри было нескучно, и она считала, что на свой лад он искренне привязан к ней.

И он ни разу не дал ей повода считать иначе. Ей осталось всего двадцать хороших лет, понимала она; молодости ни за какие деньги не купишь. Гарри позаботится о ней в ее последние годы, а она закроет глаза на мелкие неблагоразумные поступки, которые он, несомненно, будет совершать, при условии, что не станет чересчур неблагоразумен. Он просил ее выйти за него замуж, и она собиралась принять его предложение сразу по возвращении в Лондон. Если у него и были недостатки, все компенсировала постель. Он был чрезвычайно силен как мужчина, а она раньше редко испытывала такое удовлетворение.

Сейчас они вместе путешествовали по Венгрии, «подальше от всего этого».

– Ну, здесь достаточно далеко для тебя? – спросил он, обняв ее за талию.

– М-м-м… Восхитительно пусто, разве нет?

– Это точно. Несколько дней мира и покоя – это ты хорошо придумала, Джулия, приехать сюда. Мы почувствуем себя более живыми, когда доберемся до Будапешта.

– Тебе что, так не терпится вернуться в большой город? – спросила она, с ноткой раздражения в голосе.

– Вовсе нет, дорогая. Да хоть в Сибирь – пока мы вместе! Однако девушка твоего происхождения и стиля жизни вряд ли…

– Ох, перестань, Гарри! Ты ждешь не дождешься, когда мы приедем в Будапешт, так ведь?

Он пожал плечами, покорно улыбнулся и подумал: «Ах ты, приставучая старая сука!» А вслух сказал:

– Ты читаешь меня как открытую книгу, дорогая, но Будапешт просто чуть ближе к Лондону, а Лондон гораздо ближе к нашей свадьбе, и…

– Но я и так с тобой, – недовольно перебила его она. – Какое значение имеет свадьба?

– Дело в твоих друзьях, Джулия, – со вздохом ответил он и повел ее к машине. – Ты ведь понимаешь это? Они воспринимают меня как кукушонка в гнезде, который растолкал их всех и лишил твоего расположения. Это и еще, конечно, деньги.

Он открыл перед ней дверцу машины.

– Деньги? – Она устремила на него внимательный взгляд. – Какие деньги?

– Деньги, которых у меня нет! – Он с сожалением улыбнулся, расслабившись теперь, когда можно было оправданно говорить если не всю правду, то хотя бы то, что занимало его. – В смысле, они ведь уверены, что я гонюсь за твоими деньгами, точно какой-нибудь мерзкий жиголо. Не очень-то лестно для нас обоих, верно? Мне ненавистна мысль, что они могут убедить в этом и тебя. Однако когда мы поженимся, мне будет плевать, что они говорят и думают. Им просто придется принять меня, вот и все.

Успокоенная его объяснением, которое она восприняла как полнейшую наивность, Джулия улыбнулась и подняла воротник пальто. Потом улыбка сбежала с ее лица, и хотя холодно не было, она вздрогнула. Гарри включил двигатель.

– Замерзла, дорогая? – спросил он, старательно придав голосу заботливое звучание.

– М-м-м… есть немного. – Она прижалась к нему. – И голова болит, с тех самых пор, как мы ходили в… Ох, как называется это место? Где мы поднимались на осыпь, чтобы взглянуть на тот странный монолит?

– Стрегойкавар, – ответил он. – «Город ведьм». А эта штука в форме столба называется Черный Камень. Занятный обломок, правда? Торчит из земли, словно огромный черный клык! Однако в Венгрии полно всякого такого: мифы, легенды, странные реликты забытых времен. Может, нам не следовало подниматься туда. Деревенские жители избегают его…

– Ага, мумбо-юмбо. Нет, я склонна возлагать ответственность на этот вид. Чертовски унылый, правда?

– Бог мой! – примирительно сказал он. – Женские капризы, вот что это такое!

Она теснее прижалась к нему и рассмеялась.

– Ну, именно это делает нас такими загадочными, Гарри. Наше непостоянство. Но если серьезно, ты, наверно, в чем-то прав. Возможно, в это время года поздновато путешествовать по Венгрии, да еще по сельской местности. Проведем ночь в гостинице, как собирались, а пораньше утром уедем в Будапешт. Дорога займет час-два, не больше. Неделю проведем в гостинице, где о нас будут заботиться по-королевски, и потом в Лондон. Ну, как тебе это?

– Замечательно! – оторвав одну руку от руля, он обнял ее. – И в конце октября поженимся.

* * *

Гостиницу в Золихазе за ее удобства и настоящую венгерскую кухню им порекомендовал хозяин гостиницы в Кечкемете. Гарри подозревал, что оба хозяина родственники, в особенности, когда впервые увидел Золихазу. Это произошло прошлым вечером.