Мифы Ктулху. Хаггопиана и другие рассказы - Брайан Ламли

На полпути через залив произошло событие, заставившее меня забыть об этой проблеме. Я почувствовал, как что-то из глубины маслянистой воды рвануло мое весло, и впереди поднялась темная масса. Разглядев в бледном свете луны острые зубы, я закричал и ударил неизвестное создание веслом, а потом, когда оно ушло под воду, облегченно выдохнул и продолжал бешено работать веслом, бормоча заклинание, пока из темноты не показался западный берег. Плоский киль лодки ударился о песок, я спрыгнул в прохладную по ночному времени воду, воображая, как очередная морская тварь вот-вот схватит меня за ноги, и в ужасе бросился на каменистый берег…

…И, едва коснувшись суши, увидел бегущие ко мне со стороны города приземистые фигуры, дюжину или около того! Однако прежде чем они домчались до меня, протягивая свои отвратительные лапы, я пронесся через то место, с которого начал обход города. Послышался оглушительный магический хлопок, заставивший меня рухнуть лицом в песок. Я снова вскочил, и что же? На расстоянии вытянутой руки, царапая невидимый Барьер Наач-Тита, бились мерзкие рогатые твари! С ненавистью в глазах, страстно желая задушить меня, они царапали воздух, но Барьер Наач-Тита не пускал их.

Не останавливаясь, я выхватил второй листок Атала и начал читать заклинание Огненной Мухи, заклинание, предназначенное вытащить эту жуть из рубина! Едва первые слова сорвались с моих губ, рогатые попятились, и ужас исказил их и без того безобразные черты…

«Тетраграмматон Табейт Саваоф Тетиктос»…

По мере того, как я произносил слова заклинания, в тусклом свете тонкого полумесяца рычание мерзких созданий сменилось умоляющим хныканьем и бессвязным бормотанием, и они начали ползать у основания Барьера Наач-Тита; и когда я произнес последнее слово, наступила полная тишина.

Потом, из этой тишины, возник низкий, отдаленный рокот, быстро нарастающий до рева, до оглушительного вопля, какой могли бы издавать миллион бэнши^[31]. Из сердца Дилет-Лина подул холодный ветер, мгновенно затушив дьявольские костры, и все крошечные точки красного света погасли, и раздался громкий, резкий треск – это рассыпался огромный кристалл. А вслед за тем послышались первые крики.

Я помнил предостережение Атала «не смотреть», но был не в силах отвернуться, словно прирос к месту. И по мере того, как несущиеся изнутри города звуки становились все громче, продолжал таращиться во тьму, силясь разглядеть детали того, что происходило на ночных улицах. Потом рогатых у стены разбросало в стороны, и появилось ОНО, прилетело с ветром, который сбивал с ног пытающихся сбежать монстров за невидимой стеной, словно они вообще ничего не весили; и я увидел ЭТО!

Слепое и одновременно всевидящее… без ног и все же набегающее, словно половодье… отвратительные рты в пузырящейся массе… Вот какой была Огненная Муха за стеной. Великий Боже! Зрелище этого создания могло расплавить мозг! А что оно творило с этими ныне жалкими тварями из Ленга!

Вот так оно и было.

* * *

Всего трижды я побывал в городе Дилет-Лине с его базальтовыми башнями и мириадами мигающих во тьме огней и теперь молюсь, чтобы этот третий раз стал последним. Потому что кто знает? В следующий раз я, как и прежде, могу оказаться внутри городских стен – возможно, даже внутри Барьера Наач-Тита! Ведь дорога между миром бодрствования и миром снов не знает других преград, кроме самого сна… и прямо сейчас меня охватывает дремота. Однако осмелюсь ли я уснуть? Я страшусь, что однажды ночью проснусь под бледными лучами тонкого полумесяца, в Дилет-Лине с его базальтовыми башнями, и эта тварь из огромного рубина найдет меня, пойманного в ловушку, созданную мной же самим.