Монстролог. Дневники смерти (сборник) - Рик Янси

– Хватаюсь за соломинку, сержант. Вы сказали, что хотите уйти с первым светом. Предлагаю так и сделать, если вы хотите остаться целым, – мрачно ответил Уортроп. Он бросил Хоку его рюкзак и вынырнул из вигвама.

Мы выбрались наружу. Доктор был уже в нескольких футах впереди и трусил к озеру. На берегу выстроились каноэ. Уортроп взял у меня из рук тяжелый рюкзак и бросил его в середину одной из лодок, где он упал рядом с телом лежащего ничком мужчины, завернутым в индейское одеяло. Уортроп выхватил у меня винтовку и показал пальцем на переднюю скамью:

– Забирайся! – Потом нетерпеливо толкнул Хока между лопатками. – Быстро, сержант!

Он подождал, пока Хок заберется, и стал отчаливать. Он сделал несколько больших шагов в ледяной воде и только потом запрыгнул в лодку. Затем он принялся работать веслом. Хок тут же присоединился к нему, и скоро мы почти бесшумно скользили по воде. Перед носом каноэ с сердитым криком вскинулась гагара и полетела через озеро, касаясь кончиками крыльев его зеркальной поверхности.

Я посмотрел на человека, чья голова лежала у моих ног. Даже в тусклом свете я увидел смертельно бледное и истощенное лицо. Его глаза подергивались под закрытыми веками, как будто в тревожном сне. Я посмотрел на доктора, а он смотрел мимо меня к месту нашего назначения – южному берегу Песчаного озера.

Мы не достигли и середины пути, когда наше воровство было обнаружено. Несколько человек с ружьями подбежали к воде, запрыгнули в каноэ и бросились в погоню. Уортроп крикнул Хоку прибавить ходу, но того не нужно было понукать. Он яростно греб, изредка поглядывая через плечо на наших преследователей, которые, казалось, настигали нас с каждым мастерским взмахом весел; их лодки скользили по воде со скоростью горнолыжников и в предрассветном сумраке походили на привидения. Доктор достал из кармана плаща револьвер и бросил его мне на колени с предостережением, чтобы, если я буду вынужден защищаться, я постарался не прострелить ему голову.

– Нам не уйти, – шумно выдохнул Хок после нескольких минут отчаянных усилий. – Давайте развернемся и встретим их.

– Я бы предпочел это сделать на более твердой почве, сержант, – ответил доктор, хватая ртом воздух.

– Они не осмелятся причинить вред мне. Я полицейский, полномочный представитель провинциальных властей! За это перевешают всю деревню.

– Да, я уверен, что вы укажете им на это перед тем, как они утопят ваш изрешеченный пулями труп на дне озера!

Вокруг нас заклубился туман, накрыв все серым саваном и стерев из вида преследующие нас каноэ. Слева от нас всходило бледнейшее желтое солнце. Без точки отсчета было невозможно определить, как быстро мы движемся и далеко ли до берега. Эффект был, мягко говоря, гнетущим: хуже, чем в аду – ведь даже души в лодке Харона видели противоположный берег!

– Пожалуйста, опусти дуло револьвера, Уилл Генри, – сделал мне выговор доктор. Оно было направлено прямо ему в грудь. – И постарайся держать в уме, что если мы их не видим, то и они нас не видят. В этом супе они так же слепы, как и мы.

– Нет, я намного слепее, доктор, – пропыхтел Хок. – Они-то знают, чего хотят.

Уортроп не ответил… Он по-прежнему смотрел поверх моего плеча, как будто благодаря пристальности взгляда мог рассеять туман и увидеть нашу цель.

В конце концов мы достигли нашей цели – мы не коснулись берега, а врезались в него так, что я спиной вперед вылетел из каноэ в мелкую воду. Уортроп рывком поднял меня на ноги и швырнул мое мокрое тело на илистый берег. Я сел и успел увидеть, как Хок и доктор достали из чрева лодки наш бессознательный груз. Они отнесли его на несколько футов в лес, положили и вернулись за снаряжением. В этот момент из тумана появились три каноэ с шестью вооруженными мужчинами; их черные глаза грозно сверкали под темными бровями. Уортроп поднял руку, а Хок – винтовку.

– Скажите им, что мы не хотим причинять зла, – дал ему указание доктор, Хок коротко рассмеялся.

– Меня больше волнуют их намерения, доктор. – Потом он что-то сказал на их языке. Самый высокий из них, молодой человек примерно одного с Хоком возраста, тихо и бесстрастно заговорил и показал на Уортропа.

– Он хочет, чтобы вы вернули то, что взяли, – сказал Хок.

– Скажите ему, что я только вернул то, что взяли они.

Их вожак снова заговорил с полной серьезностью, немного приправленной снисходительностью; Уортроп явно не отдавал себе отчет в последствиях своих действий.

– Ну? – бросил доктор. – Что он говорит?

– Он говорит, что если вы так уж хотите его забрать, то вам придется его убить. С ним аутико.

– С ним?

– Или в нем. Это означает одно и то же.

– Если он хочет, чтобы он умер, тогда ему придется убить меня, – сказал Уортроп, и его глаза грозно сверкнули. – Убить всех нас. И мальчика тоже. Он хочет это сделать? Спросите его.

Хок еще не успел договорить, как все шесть винтовок поднялись и прицелились в нас. Я инстинктивно поднял револьвер. Уортроп, однако, не пошевелил своим оружием.

– Перевода не нужно, Хок, – сказал доктор.

– Он сейчас аутико, – сказал индейский воин по-английски. – Мы забираем его.

– Боже мой, сколько я должен терпеть эту суеверную болтовню? – вскричал доктор. Он бросил свое ружье на землю, выхватил у меня револьвер и швырнул его к деревьям. Потом, не успел Хок среагировать, вырвал у него винтовку и тоже бросил. Он раскинул свои длинные руки и выпятил грудь, подставляя ее под их пули.

– Тогда сделайте это, черт бы вас побрал! Хладнокровно убейте всех нас и заберите своего драгоценного аутико!

На какую-то ужасную минуту я поверил, что они так и сделают. Их ружья по-прежнему были нацелены на нас. Я услышал, как Хок пробормотал:

– Уортроп, я бы хотел участвовать в принятии этого решения.

Только это и нарушило тишину – страшную тишину перед громом битвы.

Их вожак заговорил, и его люди медленно опустили оружие. Он что-то сказал Уортропу.

– Ну и? – спросил доктор Хока.

– Он сказал: «Ты дурак». – Сержант глубоко вздохнул. – И думаю, я с ним согласен.

Мнение Хока значило для доктора столько же, сколько любое чужое мнение, то есть не значило почти ничего. Он подождал, пока лодки наших преследователей развернутся и скроются в тумане, и тогда поспешил к своему павшему другу, щелкнув мне пальцами, чтобы я принес его рюкзак и присоединился к нему. Сержант бродил между линией леса и берегом на случай, если ийинивоки передумают.

Уортроп опустился на колени перед бессознательной жертвой и оттянул ему веки, чтобы рассмотреть глаза. Они были налиты кровью, чуть желтоваты и неспокойны, зрачки то сжимались, то расширялись, пульсируя, словно маленькие черные сердца. В сером свете под кронами деревьев казалось, что его лицо совсем лишено красок, белая, как бумага, и такая же тонкая кожа туго обтягивала его щеки и лоб, челюстные кости вдавливались в плоть, выпирая, как большие костяшки пальцев. Губы были опухшие и ярко-красные, непристойно смешные по контрасту с бледной кожей, из трещин на них толщиной с волосок сочился молочно-желтый гной.