Ночной молочник - Андрей Курков

«А я что?! – подумала, оправдываясь перед собой, Дарья Ивановна. – Я и не расставалась, пока можно было. Пока страшно было одной оставаться. А теперь не страшно. Он ведь здесь и сидел, в кресле, ожидая, пока я не научусь одна, без его помощи с жизнью справляться! А как научилась, так и ушел он. Во второй раз ушел, и уже навсегда!»

С половины шестого утра по всей квартире горел свет. Дверцы большого платяного шкафа были раскрыты настежь, на кровати десятки платьев, юбок и кофточек разложены. И не то чтобы Дарья Ивановна так богато жила, просто новые вещи покупала она регулярно, а старые никогда не донашивала до ветхости и хранила аккуратно.

Целый час у нее ушел, чтобы собрать себе траурного вида комплект из длинной, ниже колен, черной юбки и темносиней кофточки. Сапог черных у Дарья Ивановны не оказалось, но зато были темно-коричневые на толстом каблуке.

Окончательно определившись с одеждой на этот день, Дарья Ивановна душой успокоилась и присела на кухне с чашечкой крепкого кофе и стаканом кефира. О жизни задумалась. Вспомнила мужнину аптеку. Вздохнула с облегчением, радуясь, что аптека уже продана и ей больше дела до этой аптеки нет. О своих подругах Анне и Веронике подумала. Про визит с Вероникой к психиатру вспомнила. Самого психиатра, Петра Исаевича, припомнила с теплым чувством. Ей ведь послезавтра к нему на прием. Предвкушение будущего разговора с рыжим доктором вызвало на губах у Дарьи Ивановны улыбку.

Так, в мыслях и воспоминаниях, легких и неустойчивых, как табуретка на трех ножках, пролетело время, и за окном засерело, а потом и светать стало.

Около девяти позвонила Дарья Ивановна Анне и Веронике. В половину десятого сели они в заказанное такси и отправились на Байковое кладбище.

На въезде купили четыре букета цветов и несколько искусственных веночков. Там же Дарья Ивановна уточнила в администрации месторасположения двух смежных могилок.

– Гробокопатели уже там, ждут вас! – сказала ей приветливо полная дама с высокой прической. – Вы же на десять заказывали!

Таксист довез их почти до самых вырытых могил. Вышел из машины. С недоумением посмотрел по сторонам.

– А что ж это вы без музыки?! – спросил удивленно. – И людей не видно…

– У наших мужей был плохой слух, – сердито ответила за себя и Анну Дарья Ивановна. – Они просили, чтобы их тихо, без труб и барабана, закопали!

«Самоубийцы, что ли?» – подумал таксист и, забыв дать Дарье Ивановне сдачу, сел в машину и уехал.

Покойников привезли минут через десять. Четверо сотрудников Байкового кладбища в черных комбинезонах с энтузиазмом взялись за дело. Опустили на толстых веревках сначала гроб с Эдуардом, а потом и с Василием, в могилы. Дали трем странным женщинам по пригоршне холодной глинистой земли вниз, на крышку гроба, бросить, а потом уже вовсю замахали лопатами, стараясь как можно быстрее освободиться. Было у них нехорошее предчувствие, будто не выдаст им эта женщина в темно-синем пальто и в коричневых сапогах, выглядевшая тут старшей и по возрасту, и по иерархии, традиционных «чаевых», на которые к концу рабочего дня им обычно удавалось накрыть богатый стол с хорошей водкой и сырокопченой колбасой в своей комнатке, да и немало после этого для семьи в кармане оставалось. Однако их опасения оказались зряшными. Дарья Ивановна каждому по две сотни гривен сунула, так что уходили они медленно, пару раз благодарственно на старшую даму оглянувшись.

А трое подруг, постояв молча у могил, оставили на каждой по два букета цветов, веночки тоже поровну поделили и к могилкам приставили. После этого пошли они неспешно по аллее, ведущей к выходу. Шли долго и молча. И не видели, как за ними из-за памятников наблюдал поджарый серый кот. Проводил их кот до того места, где аллея вливалась в другую, более широкую кладбищенскую «улицу». После этого развернулся и побрел назад, то и дело останавливаясь и осматриваясь по сторонам.