Ночной молочник - Андрей Курков

Киев. Бехтеревский переулок

– Вы хотите вдвоем? – удивилась Инна, помощница Петра Исаевича, глядя на двух женщин, стоявших перед ее столиком.

– Да. Обязательно вдвоем, – подтвердила женщина, та, что была постарше и погрузнее второй, худенькой брюнетки с растерянным выражением лица.

Инна подумала, что это пожилая мама привела свою взрослую дочь к врачу Но, впрочем, никакого внешнего сходства между посетительницами она не заметила.

– Я пойду спрошу, – Инна поднялась из-за столика.

– Возьмите вот это, чтобы он заранее знал, в чем дело, – пожилая протянула девушке сложенный вдвое документ.

Когда Петр Исаевич развернул бумагу и увидел, что это справка, выданная им его непостоянному пациенту Семену, у него на мгновение сперло дыхание.

– Их там двое? – переспросил он шепотом, снова подняв взгляд на Инночку.

Она кивнула.

– Агрессивно настроены?

– Тяжело, но не агрессивно, – ответила помощница. – Но если заставить ждать, то…

Доктор с пониманием кивнул:

– Приглашай, и спроси: чай или кофе!

Дарья Ивановна и Вероника зашли в белый кабинет, и обе, не сговариваясь, уставились в глаза доктору.

– Проходите, присаживайтесь, – говорил он нежным, приветливым голосом, стоя над своим рабочим столом. Показал жестом на стул напротив, смутился.

– Инночка, еще один стул занеси! – крикнул, глядя на дверь за спинами посетительниц. И тут же снова перевел взгляд на них. – Понимаете, ко мне обычно пациенты приходят по одному…

– Я знаю, – сказала Вероника дружелюбно, и по ее лицу промелькнула спокойная, «воспоминательная» улыбка.

«Ага, – подумал Петр Исаевич. – С ней будет полегче».

Вторая дама насупленно молчала. Ее вид не предвещал ничего хорошего.

Помощница поставила дополнительный стул.

– Вам чаю или кофе? – спросила негромко.

– Мне эспрессо, – сухо заказала Дарья Ивановна.

– Мне тоже, – добавила Вероника.

Двери за Инночкой закрылись. В кабинете стало удивительно тихо.

Вероника с интересом разглядывала белую кушетку.

– Вы по поводу Семена, – нарушил тишину доктор.

– Да, – ответила Дарья Ивановна. – Чтоб вы были в курсе – прошлой ночью он пытался покончить с собой!

Петр Исаевич нахмурился. Перевел взгляд на Веронику.

– Подождите, – сказал он. – Вы – его жена? Да?

Вероника кивнула.

– А вы? – спросил доктор пожилую посетительницу. – Его мать?

– Что вы! Я ее подруга, – она кивнула на молодую брюнетку.

«Доминирующий тип», – понял Петр Исаевич.

– Дарья Ивановна – вдова аптекаря, которого убили зимой. Она мне очень помогает, – пояснила вдруг Вероника.

– И вы хотите, чтобы мы поговорили о проблемах вашего мужа в ее присутствии? – уточнил доктор.

– Да, – подтвердила Вероника.

– Хорошо, – спокойным голосом произнес он. – К его попытке самоубийства давайте вернемся позже. Сначала просто поговорим о нем. Итак, у вашего мужа лунатизм. Вы знали об этом?

Лицо Вероники выразило испуг.

– Не переживайте, – Петр Исаевич наклонился немного вперед и смотрел ей прямо в глаза. – Это не так страшно. Вы думали, что он просто уходит по ночам? Да?

Вероника кивнула.

– Он давно стал уходить по ночам?

– Наверно, осенью. Точно не помню. Ноябрь или декабрь.

– А раньше? Когда он обычно идет спать? В десять? В одиннадцать?

– В одиннадцать, если не уставший. Если уставший, то раньше…

– А бывало так, что он один или вы вдвоем очень поздно возвращались домой? может, гуляли по ночному городу?

– Лет пятнадцать назад. До свадьбы…

– До свадьбы не считается, – совершенно серьезным тоном произнес Петр Исаевич.

– может, после аварии? – вступила в разговор Дарья Ивановна. – Помнишь, Ника, ты мне рассказывала!

– Расскажите и мне, – попросил доктор.

Вероника вздохнула, стала рассказывать и удивилась, какая легкость у нее на душе возникла. И про пропавшую дочку рассказала, и про свои сомнения, и про то, как посылала Семена по вечерам искать ребенка.

Петр Исаевич слушал очень внимательно. Приоткрылась дверь, и Инночка попыталась зайти в кабинет с подносом, на котором стояли две чашечки кофе. Но Петр Исаевич взглядом остановил ее и отправил назад.

Когда Вероника дошла до событий прошлой ночи, то заметила, что беспокойство то и дело пыталось вернуться к ней. Теперь она говорила неровно, пытаясь контролировать свой голос, который, как ей казалось, вот-вот задрожит. Заинтересованный, внимательный взгляд доктора помогал ей сосредотачиваться и бороться с внутренней нервозностью.

Рассказ Вероники длился минут двадцать. После рассказа наступила тишина. Петр Исаевич попросил подождать его минут пять и вышел. Инночка занесла поднос с кофе.

– Я по одной сахара положила, – объяснила она, снимая блюдца с маленькими чашечками с подноса.

Выходя, она закрыла за собой двери.

Вероника пила кофе и смотрела на кушетку. Дарья Ивановна имела несколько раздраженный вид. Она бросила взгляд на свои золотые часики, слишком маленькие для ее крупного запястья. Потом повернулась лицом к подруге и с удивлением проследила, как Вероника, оставив чашечку на столе, вдруг поднялась и, сбросив сапоги, улеглась на белую кушетку лицом кверху. Улеглась и закрыла глаза.

«Да, он вызывает доверие», – подумала вдруг Дарья Ивановна о враче. И оглянулась на закрытые двери.

Петр Исаевич вернулся в кабинет минут через десять. Совершенно не удивляясь, посмотрел на Веронику, лежавшую на кушетке с закрытыми глазами.

Она услышала шаги, подняла голову. Хотела быстро подняться.

– Полежите! – мягко сказал ей доктор. – Так будет лучше! Смотрите вверх или закройте глаза. И просто слушайте и отвечайте!

Она закрыла глаза.

– Семь лет назад вы попали в сильную аварию. Да?