Ночной молочник - Андрей Курков

Город Борисполь. Улица 9 Мая

Рано утром, выглянув в окно и умывшись лицом в солнечных лучах, Валя разбудила мужа.

– Давай одеяло поменяем, – предложила она радостным, бодрым голосом.

– Чего? – не понял спросонок Дима.

– Весна уже. Надо ватное одеяло прятать, достанем верблюжье!

– Так оно ж у тебя в нафталине.

– А мы его до вечера во дворе повесим – выветрится!

Дима пожал плечами, но с кровати поднялся.

Они вдвоем подровняли расстеленное ватное одеяло. Валя рассыпала на нем прошлогодние каштаны, после чего они сложили одеяло вчетверо, а потом еще вдвое, и засунули в большой белый полотняный мешок. Валя впихнула мешок в шкаф, а оттуда другой, туго завязанный веревкой, мешок достала.

Верблюжье одеяло они вытащили из мешка во дворе, чтобы в доме лишних запахов не было. Там же, во дворе, и повесили его на веревке, натянутой между козырьком над порогом и старой яблоней.

Валя на завтрак вареной колбасы нажарила. Один кусок Мурику в миску положила. Чай она не допила, потому что на часы посмотрела. Побежала на маршрутку. Пешком бы она точно на работу опоздала.

Дима после чая сделал себе растворимый кофе. Полистал последний номер «Авизо», взглядом наткнулся на обведенное им ручкой объявление о наборе священнослужителей. Вспомнил об отце Онуфрии. Подумал: взяли его туда на работу или нет? Хотел было позвонить, да лень помешала. Слишком уж уютно ему сиделось сейчас за кухонным столиком прямо под солнечным лучом. И думалось ему так легко и приятно, и даже не важно было, о чем думать.

Задумался он о будущем переезде в Саратов. Посмотрел ехидно на «кухонного» Мурика, который лежит себе под батареей и духом не ведает, что скоро его сладкая жизнь к концу подойдет! Не может он знать, что не нужны украинские коты в России – там своих хватает. Тогда вот, перед отъездом, посмотрит Дима ему в глаза! Дом будет продан, новые хозяева Мурика на улицу выставят, а они, старые хозяева, его с собой в светлое будущее не возьмут. И даже не потому, что не хотят, а потому, что нельзя!

Подумал Дима и о своем погибшем Мурике. Подумал с легкой грустью и с благодарностью. Вот это был зверь – преданный, умный, смелый! Не то что этот подбатарейный тюфяк!

Насидевшись под солнечными лучами, решил Дима пройтись к киоску и газет купить. По дороге – в пельменную зайти и пятьдесят граммов выпить. Он, конечно, мог бы и дома выпить. И не пятьдесят, а все сто. Но это некультурно. А в пельменной – другое дело. Ты на виду, с людьми здороваешься, на вопросы отвечаешь. А платишь за пятьдесят грамм – сущие копейки! Может, разговорится он там сегодня с пельменщиком, сообщит ему по секрету о будущем отъезде. Пожалеет тогда пельменщик, что теряет он своих постоянных клиентов. Наверняка пожалеет. Будь Дима на его месте – точно бы пожалел!

Но в пельменной, кроме хозяина, никого не было. Выпил там Дима пятьдесят граммов водки, но секретом своим с пельменщиком не поделился. Подумал, что еще рано. Ведь сначала надо положительный ответ из Саратова получить, а потом уже к отъезду готовиться!

Прогулялся ленивым шагом до киоска, купил три газеты и домой вернулся.

Снова уселся под солнечный луч за кухонный столик. И только в этот момент увидел броский заголовок на первой странице «Киевских ведомостей»:

«НОВЫЙ ПОВОРОТ В ДЕЛЕ О ЗВЕРСКОМ УБИЙСТВЕ В ЦЕНТРЕ КИЕВА»

Наклонился Дима над газетой. Читая, дыхание затаил.

В статье писалось о том, что в милицию пришла молодая женщина, сообщившая, что она поздно ночью из гостей возвращалась. На углу Рейтарской и Стрелецкой к ней подбежал прилично одетый мужчина лет пятидесяти. Схватил ее за руку, к стенке прижал, а в другой руке у него нож был. Она закричала, позвала на помощь. И тут на этого мужчину кот прыгнул. Кот был крупнее обычного. А вот какого цвета кот был – она не заметила. Темно было. Но этот кот зубами в горло мужчине вцепился. Из горла сразу кровь брызнула. Мужчина руку женщины отпустил, и она убежала. Только через два дня в себя пришла, а когда мертвого мужчину по телевизору показали, она его сразу узнала – и в милицию!

История поразила Диму. Он выпил две чашки кофе и под холодный душ залез, сам не понимая, что и зачем он делает. Только после душа, вытершись вафельным полотенцем до яркой красноты тела, почувствовал он, как странное, внезапно возникшее в нем возбуждение потихоньку ослабевает.

Прочитал он статью еще раз. На часы глянул. Оделся во все темное и неприметное. Положил в хозяйственную сумку саперную лопатку. И вышел из дому.

Полтора часа спустя он уже шел по главной аллее Байкового кладбища, узнавая некоторые памятники и кресты. Шел в полной и безветренной тишине. Ноги сами его вели к могилам военачальников и Героев Советского Союза. Вскоре он остановился между двумя знакомыми бюстами военных.

Он уперся взглядом в маленький могильный холмик меж двух массивных оградок. Тут он не так давно закопал мурика. Тут лежат его кошачьи косточки.