Сновидение - Франк Тилье

Эрман Мандрие смотрел на нее удивленно. Ее одежда была перепачкана угольной пылью и вся в кровавых пятнах. Глаза покраснели, и при каждом движении от нее исходил запах дыма.

– Боже мой, Абигэль, что случилось? Ты ранена?

Она напряженно следила за его реакцией.

– Все в порядке, ничего страшного. Пожалуйста, отыщи для меня одно досье. Это очень важно.

Немного поколебавшись, судмедэксперт кивнул, отложил бумаги и вернулся за стол. Он включил свой компьютер, нажал какие-то кнопки на мобильном телефоне и положил его рядом.

– Слушаю тебя.

– Это касается трупа, найденного в багажнике «кангу».

Эрман поднял бровь:

– Что ты, собственно, хочешь знать?

– Я хочу увидеть рентгеновские снимки, в частности левой берцовой кости. Ты можешь показать мне те, что хранятся в твоем компьютере, или те, которые находятся прямо у тебя за спиной, в одной из этих папок.

Эрман Мандрие был не склонен выказывать свои эмоции, но Абигэль почувствовала, что он вдруг занервничал. Он откинулся на стуле, помолчал и снова наклонился к столу. Приподнял стопку папок, достал одну и подвинул ее к своей собеседнице:

– Вот копия отчета о вскрытии. Там все. Смотри.

– Мне нужен не отчет. Мне нужны снимки. Те, оригиналы которых я смогу найти в досье рентгенолога, если захочу. Или он тоже замешан?

– Замешан? Что ты несешь?

Абигэль открыла судебно-медицинский отчет и нашла часть, касающуюся анализа скелета. Торопливо пробежала ее глазами, захлопнула папку и отшвырнула ее на стол. Эрман Мандрие загородил ей дорогу, когда она направилась вглубь кабинета. Быстрым движением она схватила со стола нож для разрезания бумаги и приставила к его груди.

– Если ты меня не пропустишь и не дашь посмотреть эти проклятые снимки, я воткну его тебе в брюхо. Клянусь, я это сделаю.

Мандрие понял, что это не шутки и что она не в себе. Он отошел в сторону.

– Не делай этого.

Поглядывая на него краем глаза, она принялась рыться в аккуратно уложенных папках. Ей не понадобилось много времени, чтобы найти нужную, которую она положила на стол и стала просматривать.

– Я хорошо помню ту ночь, когда мы с Фредериком приехали на вскрытие. Левая нога трупа была отделена от тела, и ты положил ее на другой стол… Не потому ли, что я могла увидеть шрам на бедре?

– Да что ты несешь?

– Запах был такой ужасный, что мы с Патриком Лемуаном вышли, но Фредерик остался с тобой. Что вы сказали друг другу?

Эрман Мандрие молча стоял посреди кабинета, свесив руки вдоль тела, и холодно смотрел на Абигэль. Молодая женщина нашла нужные снимки, подняла один к свету. Сердце ее разбилось, когда она увидела на левой берцовой кости прямоугольную металлическую пластину.

– Это был он… Труп в багажнике – это был мой отец…

Она без сил опустилась в кресло, совершенно раздавленная.

– Он был ранен во время одной операции. Тогда-то он и познакомился с Фредериком. Они вместе лежали в больнице и…

Руки ее задрожали. Она сжала ими колени.

– Фредерик попросил тебя скрыть этот стержень, прежде чем мы войдем в зал вскрытий, да? И тогда ты… отделил ногу от тела. Боже мой… Не говори мне, что это он, Эрман. Не говори, что это Фредерик выпустил пулю в голову моего отца, что он разбил ему лицо домкратом, а потом попросту сбросил в реку.

Эрман подошел к ней:

– Тебе нехорошо, ты бы лучше…

– Те два трупа, которыми заменили мою дочь и моего отца, они были из твоих чертовых ящиков морга, да? Моя Леа в руках Фредди уже больше полугода! А ты – ты все знал!

Судмедэксперт был теперь лишь тенью самого себя. Он протяжно вздохнул, словно смирившись:

– Что тебе известно?

– Что мой отец скрывался от типов, которые хотели его убить. Что он промышлял наркоторговлей и что больше тридцати килограммов кокаина были зарыты в лесу недалеко отсюда. Что он опоил нас пропидолом, Леа и меня, в ночь аварии. Что он хотел, чтобы все считали его и мою дочь мертвыми…

Медик несколько секунд помолчал.

– Тебя вряд ли утешит, если я скажу, что мне не дает покоя эта история, что я не сплю ночами, что… каждый день, когда сюда заходит полицейский, я только что не обделываюсь от страха, что это за мной, что все кончено, и в то же время мне хочется все рассказать. Потому что я так больше не могу.

Он покачал головой.

– Эта история так скверно обернулась… Это был всего лишь вопрос времени. И кажется, время пришло.