Не буди дьявола - Джон Вердон

– Боже! – вздрогнула Мадлен. – Кто его обнаружил?

Она стояла у раковины, держа в руках капающий дуршлаг с лапшой. Гурни сидел на высоком табурете напротив. Он рассказывал о тяжелых моментах, о трудностях и конфликтах этого дня. Такие рассказы никогда не давались ему легко. Он винил в этом гены. Его отец никогда не умел признаваться, что его что-то задело, что он чувствует страх, злость или растерянность. “Слово – серебро, а молчание – золото”, – была его любимая поговорка. Вплоть до старших классов Гурни считал, что это и есть “золотое правило” морали.

И до сих пор его первым побуждением было промолчать о том, что он чувствует. Но в последнее время он стал пытаться противостоять этой привычке. Пережитое ранение сделало его особенно уязвимым к стрессу, но он обнаружил, что как будто становится легче, если поделиться мыслями и чувствами с Мадлен, – вроде напряжение спадает.

Поэтому он сидел на табурете рядом у раковины и, чувствуя неловкость, рассказывал о встречах и злоключениях прошедшего дня – и по мере сил отвечал на вопросы.

– Его нашла покупательница. Стоун зарабатывал на жизнь, выпекая печенье для местных лавочек и мини-отелей. Хозяйка одной из гостиниц пришла забрать свой заказ. Имбирное печенье. Она заметила, что парадная дверь приоткрыта. На стук Стоун не ответил, и тогда она открыла сама. А там он. Прямо как Рут Блум. Лежит на спине в прихожей. И под грудиной воткнут ножик для колки льда.

– Боже, какой ужас! И что она сделала?

– Очевидно, позвонила в полицию.

Мадлен медленно покачала головой, потом поморгала, с удивлением обнаружив, что все еще держит в руках дуршлаг. Откинула дымящуюся лапшу на блюдо.

– Так и закончился твой день в Саспарилье?

– В общем, да.

Мадлен подошла к плите и взяла сковороду, в которой тушила порезанную спаржу с грибами. Она вылила эту смесь в блюдо с лапшой и поставила в раковину пустую сковороду.

– А твой конфликт с этим Траутом – он тебя сильно тревожит?

– Сам не знаю.

– Он, похоже, осёл и лезет, куда не просят.

– Это уж точно.

– Но ты боишься, что этот осел еще и опасен?

– Можно сказать и так.

Она поставила лапшу со спаржей и грибами на стол, достала тарелки и приборы.

– На ужин только это. Если хочешь мяса, в холодильнике есть фрикадельки.

– Все отлично.

– Фрикаделек много, так что если…

– Правда же, все отлично. Замечательно. Кстати, я забыл сказать, что предложил Кайлу и Ким приехать к нам на пару дней.

– Когда?

– Сейчас. Сегодня вечером.

– Я имела в виду, когда ты это предложил?

– Я позвонил им по дороге из Саспарильи. Раз они получили это письмо по почте, значит, отправитель знает, где живет Кайл. Я подумал, что будет безопаснее…

Мадлен нахмурилась.

– “Отправитель” знает и где живем мы.

– Просто… кажется, лучше чтобы они были здесь. Вместе мы, вроде как… сила?

Несколько минут они ели молча.

Потом Мадлен отложила вилку и слегка отодвинула от себя тарелку.

Гурни поглядел на нее.

– Что-то не так?

– “Что-то не так?” – Она недоверчиво посмотрела на него. – Ты всерьез это спрашиваешь?

– Нет, я просто… Господи, сам не знаю, что я имел в виду.

– Кажется, ад разверзся, – сказала она. – Почти буквально.

– С этим не поспоришь.

– Так какой у тебя план?

Она задавала ему тот же вопрос, когда у них сожгли амбар. Сейчас этот вопрос встревожил его больше, потому что ситуация стремительно ухудшилась. Люди умирали, пронзенные в сердце ножом для льда. ФБР, казалось, было озабочено скорее тем, чтобы его очернить и запугать, чтобы обезопасить себя, а не выяснить правду. Холденфилд тоже его подставила: подбросила Трауту боеприпасов про “ранение в голову” и “психические травмы”. Баллард пока почти союзник, но Гурни знал, как недолговечен такой союз – она может решить, что в ее интересах мир с Траутом…

Но это не все. За всеми этими чудовищными подробностями и конкретными угрозами чувствовалось все более быстрое приближение зла, безликого рока, нависшего над ним, над Ким, над Кайлом, над Мадлен. Дьявол, которого ему в подвале велели не будить, проснулся и бродил по земле. А единственный “план”, который был у Гурни, – продолжать всматриваться в кусочки пазла, пытаясь сложить ускользающую картину, продолжать попытки развалить фэбээровский карточный домик, пока не развалится сам или пока защитники домика не согласятся его снести.