Не буди дьявола - Джон Вердон

Гетц глядел на нее во все глаза.

– Это все? – он казался удивленным, как будто прослушивал актрису, а та запнулась на первой строчке.

– Кроме того, сам тон передачи. Я ожидала другого. То, что сделали с интервью, эта мизансцена с темной дорогой, эти так называемые эксперты – если честно, по-моему, это полный кошмар.

– Кошмар?

– В общем, я хочу прекратить выпуск этой программы.

– В общем, вы хотите прекратить выпуск этой программы? Забавно.

– Забавно?

– Да. Забавно. Вы уверены, что не хотите выпить?

– Я попросила воды.

– Точно. Попросили. – Гетц направил на нее, будто дуло пистолета, указательный палец и усмехнулся. Потом взял свой стакан с водкой и осушил его в два глотка. – Итак, взглянем в лицо фактам. Сначала административный нюансик. Перечитайте-ка свой контракт, дорогуша, и разберитесь, кому принадлежат права, кто принимает решения, кто может прекратить выпуск программы. И так далее. Но не будем сейчас об этих формальностях. Есть дела поважнее. Я хочу рассказать вам кое-что о РАМ, чтобы…

– Вы хотите сказать, что не собираетесь прекращать выпуск программы?

– Пожалуйста. Дайте мне ввести вас в курс дела. Не зная контекста, мы не можем принимать решений. Пожалуйста, дайте мне закончить. Я хотел рассказать вам о РАМ кое-что, чего вы, возможно, не знаете. Например, у нас выходит больше первоклассных шоу, чем на любом другом эфирном или кабельном канале. У нас самая большая…

– Мне все равно.

– Пожалуйста, дайте мне договорить. Вы должны знать эти факты. У нас самая большая аудитория. И с каждым годом она растет. Мы принадлежим крупнейшей мировой медиакорпорации, и мы – самый прибыльный их проект. И наша прибыль тоже растет с каждым годом.

– Я не понимаю, какое это имеет значение.

– Пожалуйста. Послушайте. Мы знаем, как снимать шоу. Мы знаем, как работать с аудиторией. В общем… Хотите поговорить в общем? В общем, мы знаем, что делаем, и делаем это лучше всех. У вас есть идея программы. Мы берем ее и превращаем в золото. Это медиаалхимия. Мы превращаем идеи в золото – вот чем мы занимаемся. Понимаете?

Ким подалась вперед, повысила голос:

– Я понимаю, что из-за этой программы погибли люди.

– Сколько именно людей?

– Что?

– Вы знаете, сколько людей умирает на земле каждый день? Сколько миллионов?

Ким на мгновение лишилась дара речи.

Гурни воспользовался паузой и непринужденно спросил:

– А новые убийства ведь поднимут вам рейтинг?

Гетц снова усмехнулся:

– Честно? Да наш рейтинг подскочит до небес! У нас будут спецвыпуски новостей, дебаты о второй поправке^[11], а может, даже новое шоу. Помните, я предлагал вам новый проект, “Лишенные правосудия. Вся правда о нераскрытых делах”? Это была бы сенсация. Так вот, детектив Гурни, мое предложение в силе. У “Осиротевших” может быть продолжение. Франшизный проект. Это все медиаалхимия.

Ким сжала кулаки:

– Это так… отвратительно.

– Хотите правду, дорогуша? Такова человеческая природа.

Ее глаза вспыхнули:

– А по-моему, это просто жадность и жестокость.

– Верно. Я же говорю, человеческая природа.

– Никакая это не человеческая природа, а просто кошмар!

– Вот что я вам скажу. Человек – это всего лишь примат. Возможно, самый жестокий и тупой из приматов. Вот в чем правда. Я просто-напросто реалист. Не я создал этот гребаный зоопарк. Я за ним всего лишь ухаживаю. Знаете, что я делаю? Кормлю зверей.

Ким поднялась.

– Нам не о чем больше говорить. Мне пора.

– А как же ланч? Вы не попробуете суши?

– Я не хочу есть. И не хочу больше здесь находиться, ни минуты.

Она направилась к двери. Гурни, не говоря ни слова, встал и последовал за ней. Гетц не двинулся с места.

Когда гости уже были у порога, он их окликнул.

– Ребят, пока вы не ушли, хотел спросить. Мы сейчас выбираем новый слоган. У нас два варианта. Первый – “«РАМ-Ньюс»: разум и дух свободы”. А второй – “«РАМ-Ньюс»: только правда”. Какой вам больше нравится?

Ким тряхнула головой, открыла дверь и поспешила выйти.

Гурни оглянулся. Человек за прозрачным столиком стряхивал невидимые пылинки со светло-сиреневого пиджака.