Братство камня - Жан-Кристоф Гранже

Диана вскочила:

– Прошу вас пока больше не заниматься моим делом. Я не уверена, что хочу довести его до конца, и позвоню, когда все для себя решу.

Выйдя на улицу, Диана остановилась и полной грудью вдохнула ледяной декабрьский воздух. Она любовалась изящными новогодними гирляндами на деревьях вокруг площади Пантеона, такими хрупкими на фоне величественного собора.

Она шла вниз по улице Суффло, размышляя, правильно ли поступила. Уже много дней ее мучило навязчивое желание дать Люсьену имена погибших друзей, но, придя в мэрию, она поняла, как абсурдно все это выглядит.

Люсьен – не мраморная мемориальная табличка, на которой вырезают имена павших героев. Кроме того, она никогда не любила ни имя Патрик, ни имя Джованни. Ей не нужны символические акты – она и так всегда будет помнить друзей, которых отняла у нее пришедшая из Круга буря. В истории с токамаком были три невинные жертвы – французский сыщик Патрик Ланглуа, итальянский дипломат Джованни Сантис и Ирен Пандов. Диана никогда их не забудет.

Вернувшись в Париж, Диана без труда доказала свою непричастность к убийству Патрика Ланглуа. По большому счету всерьез ее никогда и не подозревали – ни в этом преступлении, ни в бойне, устроенной в Фонде Брюнера, ни в «самоубийстве» Ирен Пандов. Удивление вызвал тот факт, что она, по ее собственному утверждению, скрывалась в Италии. Следователь закрыл дело, удовлетворившись шаткой версией сведения счетов между перебежчиками-коммунистами из-за результатов ядерных исследований.

Несмотря на исчезновение Сибиллы Тиберж, никто так и не узнал, что главным действующим лицом всей этой истории была именно она. Сначала Шарль Геликян очень тревожился, но потом решил, что жена сбежала с любовником. Время от времени они с Дианой встречались и обсуждали загадочный уход матери. Диана поддерживала Шарля в его заблуждении, он страшно горевал, но она считала это меньшим из зол и ни за что на свете не открыла бы отчиму ужасную истину.

Она пересекла площадь Эдмона Ростана и вошла в Люксембургский сад. Миновала парапет центрального фонтана и добралась до лестницы, поднимавшейся к площади театра «Гиньоль», бювету и качелям. Заметив под облетевшим каштаном каменный круг, Диана вспомнила о токамаке, кругообразной лаборатории и семи шаманах, заключивших с духами договор, ценой которому стали их души. Круг под деревом оказался обычной песочницей, в которой копошились тепло одетые ребятишки. Внезапно она заметила Люсьена в пушистой шерстяной шапочке: он сосредоточенно возводил из песка замок с рвом и запрудой.

Диана спряталась за дерево. Она стояла, дышала холодным парижским воздухом и любовалась сыном. В первых числах ноября Люсьен пришел в сознание. 22 ноября его выписали из больницы. За первые две недели декабря он вернулся к любимым играм, а 14-го впервые произнес короткое слово, которого так боялась и так страстно хотела услышать Диана: «Мама». Она поняла, что прошлое ушло от нее безвозвратно.

Диана поклялась себе забыть все, чему стала свидетельницей: немыслимую, непостижимую жестокость, головокружительные открытия, картину слетающего с катушек мира… Неделя проходила за неделей. У Дианы возникло ощущение связи с Евгением Талихом – человеком, пожелавшим вернуть могущественные способности, которыми когда-то был наделен его народ. Она стала духовной продолжательницей его дела, обретя взамен силу и знания. Испытание, пережитое в каменном круге, было кровавым и безумным, но она была посвященной. И теперь будет лучшей из матерей для Люсьена. Диана связалась с семьями, усыновившими других Стражей, в том числе с родными Ирен Пандов, взявшими к себе озерного мальчика. Она поклялась себе, что не оставит их и всегда придет на помощь, если у детей с возрастом проявятся необычные способности.

Она вышла из укрытия и направилась к песочнице. Люсьеном снова занималась его тайская няня – студентка Франко-Азиатского института. Он заметил мать и побежал к ней. Диана вскрикнула, когда мальчик всем телом навалился ей на раненую руку, но тут же забыла о боли и прижалась губами к его свежим щечкам. Диана была уверена в одном: она выздоравливала, и лучшим лекарством было общение с сыном. Сеть, сотканная из невинных желаний Люсьена, прочно удерживала ее на земле.

Каждая черточка этого ребенка очищала и утешала ее. Даже размер рук, ног и одежды Люсьена открывал перед Дианой новый мир – прозрачный и легкий.

Неожиданно она рассмеялась и закружилась под деревьями с сыном на руках.

Сегодня у нее всего одна миссия: научиться жить в невинности и нежности, потому что теперь это и есть круг ее судьбы. Она закрыла глаза и увидела свет.