Код 93 - Оливье Норек

Кост присел рядом с ним на кровати, на которой пациент едва умещался.

— Итак, тебя зовут Бебе Кулибали, тебе двадцать семь лет, твоя площадка для игр — кварталы Поль-Вайян-Кутюрье, и вчера вечером… — он поискал наиболее правильные слова, — тебя по меньшей мере жестоко избили и покалечили. Это серьезно. Понимаешь? Знаешь причину?

— Ни одной.

— Это не ответ. Кто бы мог это сделать?

— Знать бы… Обещаю, разберусь с этим сам.

— Ага, вижу, прямо весь из себя мститель… Ты знаешь Франка Самоя?

— Никого я не знаю.

— Однако на тебе был его свитер.

На лбу гиганта образовались две большие морщины, позволяющие предположить, что тот пытается поразмышлять. Это могло занять какое-то время. Кост снял пальто и устроился на подлокотнике кресла, а затем продолжил:

— Слушай, я понимаю, что ты нас не особенно любишь, и, уверяю тебя, мы относимся к тебе точно так же. Но мы оба оказались в той ситуации, когда должны сделать над собой усилие. Ты — чтобы поговорить со мной, а я — чтобы найти мотив для расследования, где жертва — ты, грабитель, переквалифицировавшийся в наркоторговца. А серьезно, какой у тебя рост? Почти два метра? Как ты мог допустить, чтобы тебя похитили?

Бебе послушно повернулся на четверть к обоим полицейским.

— Слушай, легаш, я помню только о трех вещах. Первая — я занимаюсь починкой электричества у себя в погребе. Там меня вроде бы огрели по затылку чем-то холодным. Больше ни звука, ни картинки. Вторая — я просыпаюсь. Лежу на животе, не могу пошевелиться, у меня дикое похмелье. Вначале я подумал, что лежу в темноте. Услышал звук шагов. Посмотрел налево, направо и почувствовал ткань у себя на коже. У меня на голове был чертов мешок. Я почувствовал, что мне что-то обвязывают вокруг… — Несмотря на рост и страшенную рожу он, судя по всему, еще не был готов заново пережить эту историю. — Затем я вырубился.

— А третье?

— Ты наводишь на меня «пушку» в морге, наглая твоя рожа.

— Ну да, признаюсь, ты меня немного удивил… У тебя был с собой мобильник?

— Я дам его тебе не раньше, чем ад замерзнет. Ты считаешь меня наркодилером, а где ты видел наркодилера, который давал бы свой мобильник?

— Начхать мне на твою торговлю, я не из наркоотдела; но если у тебя был мобильник, можно было бы попробовать отследить путь, который ты проделал. А если его у тебя украли, можно было бы точно знать, где он сейчас находится, понимаешь?

— Мой мобильник так и остался у меня дома, я спустился в подвал без него.

Кост обернулся к Обену:

— Начинаешь допрос, и чтобы все подробно. Я зову остальных.

Обен развернул кейс с ноутбуком и записывающим устройством.

— Ладно. Еще раз с самого начала. Имя? Фамилия? Дата рождения?

* * *

В вестибюле больницы Кост делал заметки, зажав телефон между ухом и плечом. Ронан и Сэм отправились к Франку Самою.

— Он огорчает свою бедную мать, у которой живет в Гагарине^[14], что в Роменвилле. Собственная комната, несколько шмоток, два-три шарика конопли. Его старушка одарила нас чашкой кофе и телефонным номером своего отпрыска, от которого ей столько огорчений.

Уровень сочувствия Ронана никогда не преодолевал нулевой отметки.

Сэм, оказавшись в своей стихии, сразу же запустил первые геолокационные исследования, чтобы знать, в каком уголке может находиться телефон. Подробный список последних звонков и точный маршрут за последние несколько дней. Кровь у них в распоряжении уже была, дело оставалось за малым — найти ее хозяина.

Кост сделал уже шагов сто, когда Обен отыскал его на входе в больницу.

— Как насчет того, чтобы наведаться в погреб Бебе?