Код 93 - Оливье Норек

У этого средства защиты было замечательное преимущество. Обычно чем мощнее противник, тем тяжелее его победить, а с электрошокером все как раз наоборот. Пятьдесят тысяч вольт блокируют центральную нервную систему и парализуют мускулы; таким образом, чем мускулистее противник, тем он уязвимее. Совершенное оружие для охоты на такую опасную дичь.

* * *

Пока Люка Сультье подпрыгивал, чтобы избавиться от покалывания, которое нападает на части тела, больше часа остающиеся неподвижными, в коридоре подвала раздался звук открывающихся дверей лифта. Перед ним скользнула тень впечатляющих размеров, и ему показалось, что примерно те же чувства испытывает ныряльщик, мимо которого проплывает белая акула. Сердце забилось быстрее. Люка оказался прямо за спиной гиганта и врубил пятьдесят тысяч вольт, коснувшись кожи, воткнув два металлических стержня в жирные складки на затылке. Лишившись поддержки мускулов на ногах, как и всех остальных мышц, Кулибали тяжело осел на пыльный земляной пол. Люка сопроводил его в этом падении и позволил электричеству прогуляться по телу — не больше пяти секунд, как советовали в инструкции по применению. Затем немного подождал, предпочитая действовать в безопасности. Снова приложил оба жала к плечу и включил ток, спокойно досчитав до пяти. Теперь в запасе несколько десятков секунд. Он уронил одну из лямок своего рюкзака и, продолжая движение, пропустил ее мимо себя, чтобы открыть боковой карман и вынуть оттуда бутылку из голубого стекла. Держась за затылок, приподнял голову потерявшего сознание, и та вяло качнулась назад. Люка отвинтил пробку и щедро смочил широкий компресс, который, не теряя времени, приложил под нос Бебе.

* * *

Тот, как никогда соответствующий своему прозвищу, вытянулся на полу, положив голову на скрещенные ноги Люка, и сладко спал. Для полноты картины не хватало разве что колыбельной, напеваемой кормилицей. Сультье убрал компресс, ставший почти сухим из-за быстрого испарения препарата, похлопал по лицу уснувшего, затем отвесил ему звонкую пощечину, не разбудив его. Поднялся и выкатил из подвала номер 53 инвалидное кресло. Усадить в него спящего оказалось достаточно долгим делом — остальное будет проходить в спокойной обстановке, в просторном помещении уединенной фермы, которая ждала, как людоед, второго приема пищи. К слепящему возбуждению мести теперь добавлялась безумная гордость от того, что он подменяет Правосудие.

* * *

Обнаженный, вытянувшийся на животе и прочно привязанный к столу главной комнаты, Бебе проснулся с жестокой головной болью, вцепившейся в верхушку его черепа. Сперва он обнаружил, что находится в комнате, погруженной во тьму, затем почувствовал на лице прикосновение ткани, от которой отражалось, возвращаясь назад, его дыхание, горячее, чем кожа. Когда сняли мешок, сетчатку обжег яркий свет; он много раз зажмурился, прежде чем привыкнуть к нему. Кулибали видел только пол, покрытый коричневыми плитками и, подняв голову так высоко, как только мог, — комнату, отделанную камнем и деревом, огромную, но теплую из-за огромного камина, который он заметил чуть позже. С этим типом у Люка не было никакого желания говорить, и тишина, в которой должна была происходить сцена, была разрушена лишь вопросами без ответа со стороны его новой жертвы. Без собеседника они скоро прекратились и сменились нескончаемым потоком оскорблений. Люка погрузил руки в кожу полуразведенных бедер и крепко схватил член и яички. Обвязал основание крепкой веревкой, потом еще и еще, сжимая все сильнее. Фиолетовый цвет, окрасивший задушенные гениталии, сделался темным и зловещим. Причиной парализующего страха его огромной добычи, распластанной на столе, были скорее предчувствия, чем реальная боль. Закончив свой букет из плоти, Люка сжал яички и потянул назад как можно сильнее, а затем отрезал одним взмахом ножниц. Крови было совсем немного. Бебе заорал, как смертельно раненный.

* * *

Благодаря школьным учебникам своего брата Сультье смог составить список того, что содержалось в аптечке матери, и предусмотреть правильные дозировки. Одновременно ему удалось прийти к выводу, что Камилла могла бы и не покидать особняк, чтобы поймать кайф: ей нужно было всего лишь порыться в том, что уже было в ее распоряжении. На вес примерно 95 килограммов он рассчитал нормальную дозировку барбитуратов, затем умножил на четыре из-за плотного сложения объекта.

* * *

Люка продемонстрировал гиганту бутылку воды, в которой были растворены барбитураты. Подобно тому, как магнитный полюс отталкивается от полюса с тем же зарядом, Бебе отворачивался всякий раз, как горлышко оказывалось перед ним. Он больше не производил впечатления, не мог напугать. Он был всего лишь тихо плачущим мальчишкой, повторяющим свои бесконечные и бесполезные «почему».

— У тебя остается черешок. Могу и его отрезать.

Довод подействовал — Бебе выпил большими глотками.

* * *

Не прошло и пятнадцати минут, как великан закрыл глаза, а Люка приступил ко второй части диптиха. Он натянул на жертву белый свитер с тремя дырками от пуль и с помощью инвалидного кресла загрузил монстра в «Лендровер». Затем направился к заброшенным складам в Пантене. Во время ночной подготовки Люка выяснил, что сторож никогда не отлипает от портативного телевизора, а у сторожевой собаки нет ничего общего с Цербером. Во всяком случае, он предусмотрел, чем занять животное, если оно станет слишком навязчивым. Лакомство, чтобы держать его подальше. Которое он только что отделил от Бебе Кулибали.