Код 93 - Оливье Норек

— Не так уж и выше, есть и другие случаи. Слышал о полицейских начальниках, которые просили свои комиссариаты придержать цифры до конца месяца, чтобы те остались благоприятными, и прятали остаток преступлений под сукно? Был период, когда не регистрировали примерно четверть легких правонарушений. В результате уровень преступности остается прежним, а министр продолжает сидеть в кресле, не попадая в зону турбулентности. Он поздравляет префекта, который борется за место под солнцем. Префект же в свою очередь хвалит начальника полиции департамента, который уже видит себя в его кресле. Последний обеспечивает существенную премию своему комиссару, и тот оставляет ее себе, не делясь с обычными полицейскими, а этим только и остается, что заткнуться и вернуться к работе. Эти преступления-призраки были спрятаны в скрытой строке учета, называемой «код S». Прятать магазинные кражи или малолетних потребителей гашиша на самом деле не так уж и сложно — это никого не заботит. Но прятать трупы — это уже другая структура. Поэтому пришлось найти новое название. «Код девяносто три».

— По крайней мере, довольно прозрачно, — усмехнулся Кост.

— Когда умышленно замалчивают убийства, руководствуются любыми соображениями. И если это работает, то дает пространство для других попыток. Марсель, например, вполне мог бы иметь свой «код тринадцать», если б достиг в этом деле привлекающих внимание масштабов.

В первый раз Кост поднес стакан к губам. Речи его друга были гладкими, ясными, будто тот рассказывал выученное наизусть. Можно подумать, он долго готовился себя защищать. Не перед правосудием, а перед кем-то куда более бескомпромиссным. Перед ним.

— А «невидимки» — сколько ты их стер?

Матиас хотел было снова наполнить стаканы, но Кост удержал его, положив руку на предплечье:

— Не надо, сейчас Лора вернется. Сколько, Матиас?

Тот колебался, хотя знал, отлично знал число. Когда счетчик километров показывал число, оканчивающее на 23, оно буквально прыгало ему в лицо, когда его часы показывали 23, когда на уличном термометре было 23 градуса, это бросал его в дрожь.

— Двадцать три.

Закрыв глаза, Кост ущипнул переносицу двумя пальцами, как в фильмах Лотнера^[24], когда преступник готовится раздавать всем сестрам по серьгам.

— У меня не получается представить себе такую организацию — и такое значительное количество жертв, которых «исчезают» просто для хорошей статистики. Слишком оно большое. Где деньги во всей этой истории?

— Как ты пришел к такому выводу?

— Мир крутится вокруг денег и секса, остальное — исключения. В этом конкретном случае места для исключения я не вижу.

— Точно. Я задался теми же самыми вопросами, и почти тут же мне дали понять, что в моих интересах знать как можно меньше.

— И все же — двадцать три.

— Черт, Виктор, я никого не убил, я просто…

— Заткнись. Сейчас для тебя самое лучшее — заткнуться. Кто-то еще в курсе?

— Да.

— Издеваешься? Кто?

— Марк Фарель.

— Превосходно. Вот уж выбрал, так выбрал — худший из журналистов…

— Но не создает проблем.

— Это начинает слегка напоминать беседу двух мафиози… Ладно, расскажи, как, по-твоему, заставить замолчать такого писаку, как он?

У Матиаса не было другого выбора, как рассказать все с самого начала. А начало было положено в конце 2011 года…