Гребаная история - Бернар Миньер

– Как это случилось?

– Что?

– Даррелл… Как он на тебя вышел? Как ты оказался привязанным на верху маяка?

Мы вернулись на Ист-Харбор, сделав крюк по западной части острова, чтобы не попасться навстречу машинам, следующим по направлению к маяку. Я припарковался напротив церкви Святого Франциска, у баскетбольной площадки. В это время здесь всегда пустынно. По крайней мере, зимой. Летом по ночам проводятся матчи, и молодежь Ист-Харбор очень любит здесь собираться; сотрудники муниципальной службы постоянно находят в лесу за баскетбольной площадкой окурки, пустые пивные бутылки и презервативы.

– Он ждал меня там же, где и ты: в проходе у аптеки. Когда я прошел мимо, он схватил меня за шиворот. Свою колымагу он припарковал с другой стороны. Думаю, в будущем мне стоит избегать этого места.

Воротник и весь перед рубашки под расстегнутой ветровкой у него промокли, волосы цвета воронова крыла прилипли к щекам, из носа текли сопли, но Чарли, казалось, этого не замечал. С другой стороны перекрестка сквозь ураганный ветер сверкали огни заправочной станции «Шеврон».

– У маяка я не видел никакой машины.

– Она припрятана в зарослях, остаток пути мы проделали пешком. Генри, я сожалею о том, что сказал тебе тогда… Ты мне… спас жизнь, черт возьми. Этого я никогда не забуду.

Колокольня церкви, заостренная и заканчивающаяся громоотводом в форме креста, была окружена стремительно несущимися массами влажного морского воздуха под черным небом, заполненным тучами. Хорошенькая метафора: громоотвод веры, который пытается отвратить все несчастья, обрушивающиеся на мир. Но теперь их было слишком много. Я посмотрел вокруг, сквозь стекла, по которым стекала вода. Струи дождя подметали спортивную площадку: на горизонте никого. Я вышел из машины и открыл багажник, затем вернулся и снова сел за руль. Затем бросил одну из упаковок Чарли на колени.

– Взгляни.

Мой друг открыл ее.

– Господи боже! – закричал он, будто я кинул на него змею. – Что это за бабки? Откуда ты это взял?

Я спросил себя, могу ли доверять ему. Затем рассказал ему всю историю: с ключом, найденным в столе Лив, и своей экспедицией в хранилище. В течение добрых нескольких минут Чарли оставался немым.

– Так, значит, они и есть те шантажисты?

Его интонация яснее ясного говорила, что это кажется ему таким же правдоподобным, как известие о воскрешении Майкла Джексона, который под большим секретом готовит свое возвращение.

– Если твои матери и вправду занимаются шантажом, откуда у них вся эта информация?

– Франс работает в Редмонте в сфере информационных технологий… – Это почти тавтология. – Не знаю, в чем точно состоит ее работа, но она вкалывает в отделе развития. У нее действительно высокая квалификация. Она могла взломать компьютеры острова.

– Зачем им это делать? Ради денег? Так? И всё? Из-за бабла?

Судя по всему, Чарли изо всех сил старался понять. Я тоже. На его вопрос я ответил кучей других.

– Как ты думаешь, почему они выбрали остров? Почему у меня нет права выкладывать свои фото в Интернете? Почему мы пересекли всю страну, чтобы обосноваться здесь? От кого мы убегаем, Чарли?

Порывшись между сиденьями, я нашел бумажный носовой платок, высморкался в него и продолжил:

– Все это приводит нас к другому вопросу: кого еще они шантажировали до этого?

«Мередит, – подумал я. – Действительно ли Мередит умерла? А может, они ее убили, как и Наоми? И это последнее слово в истории?»

Затем я снова подумал о том портрете Мередит, который они мне нарисовали, о волнении, которое душило Лив, когда она рассказывала, как однажды утром позвонила ей и сказала: «Мы это сделаем».