Триггер. Как далеко ты можешь зайти? - Павел Воронин

Это был упрек, а упреков Николай не выносил.

— Я знаю! Знаю! — заорал он. — Я на похоронах был! Это ты из дома не выходишь, а я своими руками гроб нес! И что теперь? Застрелить этого козла предлагаешь?

Он ждал ответа, но Лера молчала; она снова ушла в себя.

— Лёня бы так не хотел, я думаю, — сказал Николай. — Если у этого придурка правда мегаломания, мы ему только подарок сделаем. Он же во все газеты попадет.

Лера продолжала молчать, и Николай встал.

— Ладно, если что понадобится — звони, — сказал. Уже от двери обернулся:

— Знаешь, может, тебе квартиру поменять? Я бы не смог так… Здесь все о Лёне напоминает…

— А я и не собираюсь о нем забывать, — ответила Лера.

…В квартире Даши и Артема сидел гость. Это был Александр Андреевич. На столе стояла бутылка вина, кое-какая закуска. Это было что-то вроде поминок… Бутылка была почти пуста, и почти всю ее выпила хозяйка. Она была уже пьяна, и гость услужливо подливал еще.

— Есть еще слабая надежда на кассацию, — говорил он. — Но для этого ему надо будет хотя бы частично признать вину. Если ты не уговоришь его изменить показания…

— Я — не уговорю, — заверила Даша.

— Тебя он бы послушал, — продолжал Александр Андреевич. — Меня — понятно, что нет. А тебя — может быть.

— Он сам решает, — грустно ответила Даша. — Только сам. Сомневаюсь, что Артема хоть кто-то интересует, кроме его самого.

Александр Андреевич улыбнулся, отпил глоток вина.

— Наконец-то ты это поняла, — сказал он. — Он манипулятор, Даш. Всегда им был. Дети все манипуляторы, но у Артема редкий талант. Он использует всех, до кого может дотянуться.

— Забавно! — усмехнулась она. — Он про вас то же самое говорит.

— Может быть, это семейное, — согласился он. — Я с себя вины не снимаю. И в этом моя боль. Это я его таким сделал. Мне и отвечать.

— Вот тут он бы с вами не согласился. Артем уверен, что каждый отвечает за себя. И никто никому не обязан.

Она сказала это так, что было ясно — она разделяет эту позицию мужа.

— Тогда зачем мы вообще живем? — вопросил Александр Андреевич. — Зачем любим?

— Для психолога вы задаете странные вопросы, — заметила Даша.

— Психологи еще и люди, — сказал гость. — И у нас тоже есть чувства. Нам нужна опора, нужна поддержка. Особенно когда настают тяжелые времена.

А вот это было уже не про Артема. Это был переход к новой теме, совершенно новой…

— Как сейчас? — спросила Даша.

— Как сейчас, — подтвердил гость и подлил ей еще вина.

— Не надо, я уже не могу, — сказала она.

— Мы не так хорошо знаем друг друга, — отвечал Александр Андреевич. — А это средство, — он кивнул на бутылку, — прекрасно выполняет свою функцию. Заставляет нас свободнее взглянуть на мир, понять, что все не так плохо. Поэтому люди и спиваются. В поисках спокойствия и уюта, а не приключений.

Однако Даша и правда больше не могла пить. Она встала, пошатнулась… Но гость вовремя ее поддержал, обнял. Произнес с чувством:

— Ты — лучшее, что могло случиться с моим сыном за всю его жизнь. И самое страшное, что он этого совсем не ценит.

Даша склонила голову ему на плечо…

…Артем в это время лежал на нарах в своей камере. Он не верил в кассацию. Знал, что не признает вину даже частично. Он думал о Даше, о своей работе…

Мать Леонида и Николая, София Алексеевна, тоже готовилась ко сну. Легла и тут заметила на тумбочке рядом с кроватью набор елочных игрушек, подаренных Леонидом. Она долго смотрела на подарок, а затем протянула руку и столкнула игрушки на пол. Услышала легкий звон, с которым они разбились. Тогда она погасила свет…