Девятая могила - Стефан Анхем

Дуня понимала, что вообще-то не должна быть здесь в связи с ночными событиями, но все равно не могла не думать, что это некоторая наглость. Это ее следствие. Это она вышла на все следы и сделала все выводы. Теперь все оказалось ошибочным, но тем не менее. Они как минимум могли спросить, хочет ли она участвовать.

Дверь в совещательную комнату была открыта, и оттуда слышались отдельные смешки. Сложное расследование завершилось, и опасный преступник обезврежен. Она отчетливо слышала, что царило оживление. «Они приписывают себе всю славу», – подумала она, перед тем как постучать в открытую дверь.

Смех стих, и все повернулись к ней.

– Дуня? Что ты здесь делаешь? – Слейзнер встал и пошел ей навстречу.

– Вопрос в том, что вы здесь делаете? – Она подняла руку в знак предупреждения. – Я думала, что следствие веду я.

– Да, но оно закончено. Благодаря тебе, и теперь речь идет только о том, чтобы увязать…

– Кто сказал, что следствие закончено? – прервала Дуня. – Во всяком случае, не я.

– Не ты. Я. Пока еще решения в этом отделе принимаю я. Или я что-то пропустил? – Слейзнер засмеялся и повернулся к собравшимся, которые сразу же его поддержали.

Дуня и бровью не повела. Меньше всего она собиралась входить в их маленький клуб.

– Дуня, я не понимаю. В чем проблема? – продолжал Слейзнер. – Личность преступника установлена, и он мертв. Конечно, расследование того, что произошло у тебя дома, не закончено, но тебе не о чем волноваться. Ты должна лечь и успокоиться…

– Проблема в том, что это не он.

– Как так не он? – Слейзнер обменялся взглядами с остальными. – Ты же не хочешь на полном серьезе сказать, что Бенни Виллумсен невиновен?

– Да, во всяком случае, в убийствах Карен и Акселя Нойманов и Кати Сков. – Хромая, она вошла в комнату и заметила, что Хеску настолько не по себе от одного ее присутствия, что он крутится, как уж на сковородке, только бы не смотреть ей в глаза.

– Дуня… – Слейзнер демонстративно вздохнул. – Это твое первое дело, и неудивительно, что ты…

– Ким, речь идет не обо мне…

– Ты можешь дать мне договорить?

– Нет, поскольку я точно знаю, что ты хочешь сказать, и ты ошибаешься. – Дуня вставила капсулу и включила кофеварку. – Так что теперь ты дашь мне возможность договорить. – Она взяла полную чашку эспрессо, удивившись тому, что не испытывает ни малейшей неловкости от того, что не положила в корзину пять крон. – Во-первых, я встретила преступника. Не Виллумсена, а настоящего, и он как минимум на три размера меньше.

– Это было в Швеции? – спросил Кьель Рихтер, и Дуня кивнула, садясь.

– Ты видела его лицо? – Первый раз Ян Хеск посмотрел ей в глаза.

– Нет, он стоял спиной, а когда обернулся, на нем был противогаз, и он усыпил меня таким же образом, как, должно быть, и других.

– Но он лишил их жизни.

– Это мой первый аргумент. Зачем оставлять меня в живых в Швеции, чтобы потом попытаться убить в Дании спустя всего лишь несколько часов?

Молчание и переглядывания.

– И как ты это объясняешь? – наконец спросил Слейзнер.

– Если Бенни Виллумсен на самом деле хотел словить кайф, то у нашего преступника совсем другие мотивы. И я в них не вписывалась.

– А какое отношение имеет ко всему этому Виллумсен? – Слейзнер подошел к кофейному автомату и демонстративно опустил в корзину пять крон. – Если он вдруг невиновен, зачем он вломился в твою…

– А кто говорит, что он невиновен? Он не совершил только три последних убийства. Зато они совершены так, словно это он.

– Ты имеешь в виду имитацию? – спросил Рихтер.

– Да, может быть. Во всяком случае, он должен был понять, что я иду по его следу, и вместо того, чтобы бежать, он…

– Ну нет. Мне жаль, но эта версия не подходит, – Слейзнер развел руками. – Несомненно, это работа Виллумсена, – он кивнул на доску, полную снимков и стрелочек, которые указывали на сходство между старыми и новыми случаями. – Честно говоря, я не вижу никакого смысла в том, что мы…

– Ты что, слепой? – взорвалась Дуня, хлопнув ладонью по столу так, что опрокинулась чашка с эспрессо. – Смысл в том, что преступник по-прежнему разгуливает на свободе!

Над столом опять нависла тишина. Блуждающие взгляды и ожидание реакции со стороны Слейзнера. Первый раз член команды повысил на него голос. Дуня поднялась, вставила новую кофейную капсулу, подождала, пока автомат нальет кофе в чашку, и снова села, даже не думая платить.

– Дуня, позволь сказать начистоту, – наконец начал Слейзнер. – Ты проделала потрясающую работу, в этом никто не сомневается. И, думаю, могу сказать от имени всех собравшихся, что никто не ожидал, что это к тому же произойдет так быстро. Так что поздравляю. – Он похлопал и стал обходить стол. – Но твой тон и твое отношение к происходящему здесь никак не может быть оправдано. – Он встал прямо за ней. – Это наверняка объясняется тем, что ты пережила за последние сутки, и той эйфорией, которую ты испытываешь от того, что осталась в живых. Так что я решил смотреть на это сквозь пальцы. Пока что. Что касается остального, о чем мы говорим, по-моему, ты идешь не туда. Вернее, я полностью убежден, что ты совсем не права. Но чтобы не быть занудой, я думаю, мы можем сделать попытку с так называемым вторым преступником. Главным образом в качестве небольшой игры, чтобы посмотреть, куда нас это приведет.

– Как мило, – отозвалась Дуня. – Тогда я предлагаю: давайте мы…

– Тогда мой первый вопрос. Зачем надо было прятать тебя в багажнике вместе с частями тел Нойманов и Сков, а не оставлять тебя в Швеции? Благодаря этому мы не только относительно быстро нашли машину, но и множество доказательств, одно из которых мы сейчас послали на анализ ДНК.

– Что за доказательства? Что вы нашли?

– Не мы, а Педерсен, – начал Хеск. Получив добро от Слейзнера, он продолжил: – Педерсен работал всю ночь и осматривал части тел. – Хеск вынул два снимка из коричневого конверта и положил их на стол перед Дуней.

Оба снимка были сделаны сверху. На одном отрубленные части тела Акселя Ноймана были разложены «по местам» на смотровом столе с подсветкой и напоминали пазл 3D. С головы до ног между частями были промежутки в несколько сантиметров. Дуня насчитала одиннадцать частей. Снимок вызвал у нее ассоциации с цирковым номером «распиленная дама», который на этот раз не удался.

Второй снимок изображал Катю Сков, лежащую подобным образом на соседнем столе.

– А где ее правая грудь? – Дуня внимательно посмотрела на снимок и показала на грудную клетку, которая в отличие от грудной клетки Акселя Ноймана была разрублена пополам. На месте правой части сейчас ничего не было.

– Ее по-прежнему нет. Но вот важная часть, – Хеск выложил еще один снимок с увеличенной нижней частью живота Сков. – Педерсен зафиксировал там следы спермы преступника. Именно этого до сих пор не хватало, чтобы приговорить Виллумсена.