Трюкач - Брэд Мельтцер

Митчелвилл, штат Мэриленд Настоящее время

Нола объявила, что проголодалась. Попросила гамбургер. Зиг сразу же кинулся к выходу исполнять ее желание.

Когда он продел руку в рукав куртки, Нола уселась на кровать и принялась прочесывать все новостные каналы «Твиттера» Вашингтона в поисках упоминания о стрельбе или обнаружении трупа Гудини в страховой конторе Пауэлла.

– По-прежнему ничего? – поинтересовался Зиг.

Девушка молча покачала головой. Оба понимали, что именно происходит. Раз о стрельбе ничего не сообщают, значит, кто-то на самом верху опять сделал так, чтобы все прикусили язык.

– Я еще поищу, – сказала Нола.

Зиг вышел за порог.

Как только дверь за ним захлопнулась, Нола открыла новое окно браузера, ввела YellowPages.com и кликнула на кнопке «Поиск людей». Потом ввела имя, о котором не вспоминала несколько лет:

Лидия Конникова

Бетел, Пенсильвания

На экране быстро появились адрес и номер телефона. «Адрес не изменился», – подумала Нола. Чего и следовало ожидать.

Она кликнула на номере телефона. Раздались три звонка вызова, потом…

– Добрый вечер, Лидия говорит, – послышался тихий, утомленный голос.

– Миссис Конникова, мне крайне неудобно, я даже не знаю, помните ли вы меня вообще. Меня зовут Нола Браун. Когда я была маленькой, вы работали наставницей девочек-скаутов. Я – та… – Она хотела сказать «у которой на костре отсекло край уха».

– Нола Бра-а-аун?! У которой папа любил мятное печенье? – пропела Лидия ожившим голосом.

– Она самая, – сказала Нола, вспомнив нагоняй, полученный от Ройола, когда тот съел десяток баночек печенья и лишь потом узнал, сколько стоила каждая.

Естественно, Ройол отказался платить и орал на всех присутствующих до тех пор, пока одна из мамаш не заплатила за печенье, лишь бы он заткнулся.

– Как у тебя дела, милочка? Где ты теперь? Господи, как давно это было?

Отрадно, что хотя бы до миссис Конниковой не дошла весть о мнимой гибели Нолы.

– Извините, что побеспокоила вас так поздно, мэм, – сказала Нола, оставив вопросы без внимания. – Не могли бы вы мне помочь в одном деле? Я тут недавно наткнулась на Джима Зигаровски…

– На Зигги? Как у него дела? Где он сейчас?

– Это была рабочая встреча, мэм, – объяснила Нола, начиная сомневаться, услышит ли от собеседницы что-то помимо вопросов. – Я не видела его больше десяти лет. И совершенно не ожидала, что он меня сразу узнает. Пока мы обменивались новостями, я спросила, как дела у его дочери Мэгги и…

– Ох, милочка, ты не знала, что она умерла?

– Не знала, мэм. Я ужасно расстроилась, но позже, в тот вечер, когда я попыталась узнать, что с ней случилось, в архиве «Листка Бетела»…

– Выяснилось, что в то время электронной версии архива еще не существовало, верно?

– Я это и пытаюсь сказать, мэм.

– О боже! Так ты до сих пор ничего не знаешь? Тебе не рассказали?

– Я не хотела вынюхивать. Просто не знала, кому позвонить.

Миссис Конникова сделала продолжительный выдох.

– Это случилось, когда Зигги и Чармейн еще были женаты. В самом конце, естественно. Они уже постоянно ругались. Да что там… я как сейчас помню: разлад между ними как раз дошел до точки кипения – крики, обвинения… – Лидия взяла передышку.

Нола сделала мысленную пометку – она прекрасно понимала, отчего супруги среднего возраста начинают кричать друг на друга, что нередко предшествует разводу. Схватив с тумбочки блокнот, она написала единственное слово: «Изменял?» Поразмыслив, Нола зачеркнула вопросительный знак. От Зигаровски можно ожидать такое, если учесть, с какой прошмандовкой он встречался в последнее время. Нола выяснила это, проверив записи в его телефоне.

– Я к чему клоню, – продолжала миссис Конникова, – тот вечер в семействе Зигаровски выдался бурным. Они, говорят, так раскричались, что… двенадцатилетним девочкам не нравится, когда родители орут во весь голос. Поэтому юная Мэгги потихоньку открыла окно спальни и вылезла наружу.

– Мистер Зигаровски заметил, что дочь сбежала?

– Только через несколько часов. Они ее сами уложили, думали, что спит, но в полночь, увидев, что ее нет в кровати… тут любой родитель потеряет голову.

Нола, глядя в блокнот, кашлянула, ее преследовало желание нарисовать свою старую спальню. Она решила этого не делать.

– Ну да ладно. Как только они обнаружили пропажу дочери, разразилась просто термоядерная война. Мэгги и раньше убегала, все из-за того же – потому что они ругались. Девочка ловко пряталась, родители искали ее часами. Однажды ушла за целую милю, сидела на качелях в соседнем дворе. Так что можешь себе представить, что у них в тот момент творилось – оба бегают по дому, выкрикивая имя Мэгги. Чармейн винит Зигги, что он слишком громко кричал. Зигги в том же самом обвиняет Чармейн. Тогда Зигги, надеясь найти дочь, хватает ключи от машины и выскакивает на улицу. Откуда он мог знать, ты ведь понимаешь? – добавила вдруг Лидия.

Она заговорила медленнее, зловещим тоном:

– Зиг беспокоился о дочери, решил, что найдет ее любой ценой. Злой как черт, Зигги выскакивает на дорожку у дома и садится за руль. – Голос миссис Конниковой надломился. – Он не мог знать, что в ту ночь Мэгги решила спрятаться под машиной. Залезла под нее в поисках тишины да так, видно, и заснула…

– Нет-нет, – прошептала Нола, невольно произнеся реплику вслух.

– Зигги не виноват – откуда он мог знать? Был вне себя, сходил с ума от беспокойства – отец отчаянно пытается разыскать дочь, что тут непонятного? Короче, сел в машину, сдал назад, а когда выехал со двора…

Нола охнула, ручка в нескольких сантиметрах зависла над бумагой.

– Боже…

– Ты себе представить не можешь. Со слов шерифа Вакаро, Мэгги была… была… ее объявили погибшей на месте. Я помню, как мне позвонили в ту ночь. Мы все пришли на следующее утро со свечами и цветами, набросали у дома гору плюшевых единорогов – Мэгги их любила.

Целых тридцать секунд Нола сидела с отвисшей челюстью, перебирая в памяти каждый разговор с Зигом за последние двое суток, все свои мысли о нем, переписывая и перезапоминая их с учетом новых сведений.

– Я его уже несколько лет не видела, – закончила мисс Конникова. – Как он держится?

Все это время Зиг казался Ноле печальным. И одиноким. А теперь…

– Он тверже, чем многие думают.

– Господи, он был такой симпатичный. Как Пол Ньюман в молодости, а глаза…

– Однако он по-прежнему винит себя, – оборвала ее Нола.

– Чего ж удивляться? Одна ужасная ночь – и вся жизнь насмарку. Ни жены, ни дочери. Родители у него умерли много лет назад. Все имел и все потерял в один миг. Никого не осталось. Ни-ко-го, словно их стерли. Ты можешь себе представить?