Невеста - Павел Астахов

Павлов сглотнул подступивший комок. Он понимал, что где-то в глубине души его давно грыз червь сомнения, но одно дело — подозревать, и совсем другое, когда тебе в этом открыто (причем не под дулом пистолета) признается человек, которому ты доверял, как самому себе. И не только доверял, даже хотел построить семью.

— Что ты чувствовала, когда убивала?

— Знаешь, это было как в компьютерной игре — все бегают, суетятся, а ты их «минусуешь», только оружие выбирай, — засмеялась Кристина и посмотрела на Аню, по щекам которой катились слезы. — Но все-таки пропустила тебя, принцесса. Уже позже я поняла, что в конуре кто-то был, и этот «кто-то» даже наблюдал за нами. Это ведь была ты? Потому что как-то Мысков признался в этом. Но к тому времени нам всем было не до тебя — в Новосибирске такая буча из-за этого поднялась! Да никто и не думал, что даже если ты кого-то увидела, то будешь в состоянии что-либо запомнить…

Хотя какая разница, каким образом ты уцелела. Ты выжила тогда, выжила и сегодня. Оказывается, полкило тротила недостаточно, чтобы отправить на небеса непослушную девчонку. Но третий раз будет последним.

— Ты говоришь серьезно? Так взрыв катера — твоих рук дело? — побледнел Павлов.

— А чьих же еще? Поверь, найти взрывчатку в нашей стране, даже в Москве, не проблема. Были бы деньги.

— Там ведь были дети!

— Да, дети, — не стала отрицать Кристина. — Но, во-первых, они все дефективные, и толку от них все равно как от козла молока. Во-вторых, никто же не пострадал? В конце концов, Павлов, лес рубят, щепки летят. Скажи спасибо, что я вообще этот вонючий интернат не спалила, хотя такая мысль ко мне закрадывалась. Я видела по новостям, что померла только старая грымза, с которой мы в интернате трепались. Как ей удалось взять удар на себя, ума не приложу. Прямо как Матросов, что на амбразуру грудью бросился…

— Ты больна, Кристина, — скривился Павлов.

Женщина снова рассмеялась.

— Это просто инстинкт самосохранения. Как бы ты поступил на моем месте, если бы тебя узнали? Она ведь меня узнала сразу. А если бы Бугров не послал Сержанта — а это его почерк, травить людей, — он сам сейчас был бы жив и жрал коньяк в своем министерском кресле.

— Бугров? — Павлову показалось, что он ослышался. — Ты имеешь в виду…

— Да, именно Бугров. Он был неплохим мужиком, но после наезда Милещенко стал слишком нервный, и оттого опасен. А когда человек загнан в угол, он защищается как может. Он боялся, думая, что я сдам его. Дурак! Я бы никогда не стала рассказывать об этом, даже под пытками. Ведь, если честно, он очень помог мне в свое время.

А что касается его устранения, то это было легко. Работа на высших должностях расслабляет, и он не ждал удара, хотя в какой-то момент мне показалось, что Бугров что-то начинает подозревать. В свое время у него была очень хорошая интуиция. В общем, я просто зашла в сауну и перестреляла всех, как куропаток. Жаль, Бугров меня не узнал перед смертью.

— Ты — чудовище! — не выдержав, крикнул Павлов и вдруг вспомнил: — А как же наш ребенок?!

Кристина закинула голову и разразилась громким смехом. В темном пустынном доме, среди кавардака, где лежало стынущее тело Фрола, этот смех звучал особенно жутко.

— Никакого ребенка не было. Я думала, ты догадаешься. А ты все в сказки веришь, Павлов. Я просто пообещала деньги этой врачихе из СИЗО, и она передала мне тест какой-то беременной бабы. А ты и поверил.

Павлов стиснул зубы. Аня беззвучно плакала.

— Первый и последний раз я откровенничаю с тобой, Тема. Хочешь начистоту? Мне жаль, что все так получилось. Я хотела забыть весь этот кошмар, всю эту грязь, мечтала начать новую жизнь. Я действительно хотела ребенка. И мне было хорошо с тобой, Тема. Видишь, купила мяса, свежих овощей, думала, шашлык сделаем, потом баньку затопим… Поговорим по душам. А ты мне вон какой сюрприз приготовил.

— Освободи нас, и давай поговорим, — выдавил из себя Артем.

— Мне нравится твое чувство юмора, — улыбнулась Кристина, блеснув белоснежной полоской зубов. — Но сейчас шутить у меня нет настроения. Прости, все зашло слишком далеко.

С этими словами она подошла к Артему и плеснула на него из канистры. Затем на Аню. Девочка завизжала.