Девушка, которая искала чужую тень - Давид Лагеркранц

– Но Лисбет любила маму, – заметил Блумквист.

– Поверьте мне, я достаточно знала эту семью, – возвысила голос Хильда. – Быть может, Залаченко и удалось сломить Агнету, и в его присутствии она вела себя тише воды ниже травы. Но в отношении своих детей эта женщина была борцом! Ей угрожали. Ей предлагали деньги. Она получала неприятные письма с печатями государственных организаций, но упорно отказывалась участвовать во всем этом. «Лисбет останется со мной, – таков был ее неизменный ответ. – Я не предам ее». Она упиралась руками и ногами, благодаря чему процесс затянулся дольше, чем следовало. А дальше – с какой стороны ни посмотри – разлучать девочек стало поздно. Но Ракель не хотела сдаваться и вызвала меня в качестве посредника.

– Что же произошло?

– Мне трудно об этом говорить, потому что к тому времени я успела хорошо сблизиться с Агнетой. Мы стали подругами. Я так же, как она, боролась за то, чтобы Лисбет осталась с ней. Но Ракель упорствовала, и однажды вечером появилась у меня в сопровождении своего великана, Беньямина Форса.

– Это еще кто такой?

– Бывший соцальный работник и верный пес Ракель Грейтц. Не бог весть какой интеллектуал, зато ростом под два метра, широк в плечах и не в меру лоялен по отношению к своей начальнице. В свое время она помогла ему, когда Форс потерял сына в автокатастрофе, и за это он готов ради нее на все. Беньямину что-то около пятидесяти пяти, но он по-прежнему в прекрасной форме. Вообще, он по-своему чувствителен и даже нежен, иногда до смешного… Но Ракель от него нужно совсем другое. И в тот вечер на Лундагатан… – Хильда запнулась и глотнула розового вина.

– Да?

– Стоял октябрь, и было довольно холодно. Собственно, все произошло спустя несколько дней после гибели Карла. В тот день я ушла на вечер его памяти, что, конечно, не было случайным совпадением. Ракель тщательно спланировала и подготовила всю операцию. Камилла ночевала у подруги; дома были только Агнета и Лисбет. Девочке на тот момент исполнилось шесть лет. У нее ведь день рождения в апреле, если не ошибаюсь? Так вот… Мать с дочерью пили на кухне чай с тостами, и снаружи, на Шиннарвиксбергет, сильно мело.

– Откуда вы все это знаете?

– У меня целых три источника. Наш официальный рапорт – наименее надежный из них. Кроме него – версия Агнеты. Мы много говорили с ней о том вечере.

– А третий источник?

– Сама Лисбет.

Микаэль взглянул на нее с удивлением. Он знал, как неохотно Лисбет рассказывает о своей жизни. Сам Блумквист до сих пор ничего не слышал об этом вечере. Даже от Хольгера Пальмгрена.

– Так что же все-таки там произошло?

– Должно быть, тому минуло вот уже десять лет, – продолжала Хильда фон Кантерборг. – Тогда Лисбет много расспрашивала меня о своей матери, и я рассказывала ей все, что могла. Я представила Агнету как сильную и умную женщину, и Лисбет это явно понравилось. Мы долго беседовали с ней у меня дома, в Сканстулле, прежде чем Лисбет рассказала мне эту историю. Для меня это было как удар ниже пояса.

– А Лисбет знала, что вы имели отношение к Национальному реестру?

– Нет, – отвечала Хильда, открывая третью бутылку. – Она ничего не знала. Даже имени Ракель Грейтц никогда не слышала. Она полагала, что все это – злоупотребления органов опеки. Об опытах над близнецами ей также ничего не было известно. И я… – Хильда в задумчивости постучала по своему бокалу.

– Вы утаили от нее правду.

– Я была связана подпиской о неразглашении, Микаэль. Кроме того, я не хотела последовать за Карлом.

– Понимаю, – кивнул Блумквист.

Он отдавал ей должное. Он понимал, чего ей стоило решиться на эту встречу, и не осуждал ее.

– Так что же там все-таки произошло? – повторил журналист.

– На Лундагатан, вы имеете в виду?

– Да.

– Дул сильный ветер, как я уже сказала. Папаша побывал дома за день до того, поэтому у Агнеты были синяки на животе и ниже. Они с Лисбет пили чай на кухне. Когда позвонили в дверь, обе очень испугались, потому что подумали, что вернулся Залаченко.

– Но это была Ракель Грейтц, – догадался Микаэль.

– Ракель с Беньямином, что было немногим лучше. Ракель объявила с порога, что забирает Лисбет. Якобы чтобы ее защитить, и сослалась на какие-то статьи в законе. А потом началось самое ужасное.

– То есть?

– Лисбет поняла, что ее обманывают, но что она могла сделать? Поначалу, когда Ракель Грейтц приносила ей разные тесты, Лисбет ей верила. Ракель… видите ли… о ней можно говорить разное, но она буквально излучала силу и власть – с этим невозможно поспорить. Высокая, прямая и с этим пылающим родимым пятном на шее, она выглядела как королева. Полагаю, Лисбет очень надеялась, что такая женщина сможет обуздать папу и помочь ей и Агнете. Это потом она поняла, что Ракель не лучше других.

– Которые молча наблюдали за тем, как Залаченко издевается над женой.

– Именно. А теперь Ракель вызвалась увезти Лисбет в безопасное место. Лисбет! Ракель даже достала шприц с «Диазепамом». Решила усыпить девочку, чтобы избежать ненужных проблем. И тут Лисбет словно сошла с ума. Она укусила Ракель за палец, забралась на стол в гостиной, который стоял возле стены, открыла окно и выпрыгнула наружу. По счастью, они жили всего лишь на втором этаже. Но Лисбет – маленькая, хлипкая девочка – пролетела два с половиной метра. На ней были джинсы, футболка – и никакой обуви, только чулки. А на улице, как я уже сказала, была буря. Лисбет приземлилась на ноги, на корточки, но ее занесло вперед, так что она ударилась головой. Правда, тут же поднялась и убежала. Так она бежала и бежала, спотыкаясь и петляя, – вниз, к Шлюзу и Гамла Стану, пока не оказалась на площади Мюнторгет, возле Замка, совершенно продрогшая и насквозь промокшая. Думаю, тогда она переночевала в каком-нибудь подъезде. В общей сложности она провела на улице два дня, – Хильда вздохнула. – Послушайте…

– Что?

– У меня был такой тяжелый день… Не могли бы вы спуститься на ресепшен и принести еще пару бутылок пива? Так хочется чего-нибудь холодненького…

Микаэль набычился, однако кивнул и вышел в коридор. Он спустился в холл, где, к своему удивлению, не только прикупил шесть бутылок «Карлсберга», но и умудрился отправить шифрованное сообщение следующего содержания: «Женщину с родимым пятном на шее, которая хотела тебя забрать, зовут Ракель Грейтц. Она психоаналитик и психиатр и некогда занималась Реестром». Убедившись, что всё в порядке, Микаэль вернулся в номер Хильды фон Кантерборг, чтобы дослушать ее историю.