Девушка, которая искала чужую тень - Давид Лагеркранц

– Мне пора, – только и сказала она.

Потом рассеянно поцеловала Микаэля и по каменным ступенькам побежала в сторону Хорнсгатан и площади Марияторгет. Блумквист в недоумении остался на месте. Потом вытащил мобильник и позвонил Эрике Бергер – своей близкой подруге и главному редактору «Миллениума» – и сказал, чтобы в ближайшие несколько дней в газете его не ждали. Эрику это нисколько не удивило. Июньский номер только что вышел, а на носу был праздник летнего солнцестояния. Кроме того, этим летом они впервые позволили себе нанять двух временных сотрудников.

– Ты такой мрачный, – заметила Эрика. – Что-нибудь случилось?

– В отделении Лисбет во Флудберге произошла серьезная потасовка.

– О боже! Надеюсь, она не пострадала?

– Пострадала одна крутая преступница, но это отдельная история. Лисбет в данном случае свидетель.

– Она выкрутится.

– Будем надеяться. Слушай… можешь оказать мне одну услугу?

– Конечно, какую?

– Можешь попросить кого-нибудь из редакции – ту же Софи – сходить завтра утром в государственный архив и взять кое-какие досье… я скажу чьи. Только пусть не говорит, для кого.

Блумквист назвал три имени. Эрика записала персональные номера на мобильный.

– Старик Маннхеймер? – удивилась она. – Помнится, он давно уже в могиле.

– Вот уже шесть лет как, – подтвердил Микаэль.

– В детстве я видела его пару раз – мой отец был с ним знаком. Он тоже имеет какое-то отношение к Лисбет?

– Возможно. Точно сказать не могу. А какой он был?

– Маннхеймер? Трудно сказать. Тогда еще не был стариком, но имел репутацию… человека со странностями, скажем так. Тем не менее ничего плохого сказать о нем не могу. Помню, он интересовался моими музыкальными пристрастиями и забавно свистел. А зачем он тебе?

– Как-нибудь потом расскажу.

– Ну ладно, как хочешь…

Эрика что-то еще рассказывала о предстоящем номере и потоке рекламы, но Микаэль слушал ее плохо. Он дал отбой, оборвав ее буквально на полуслове, и продолжил движение вверх по Бельмансгатан. Миновал бар «Бишопс армс», по мощеному спуску сошел к воротам, поднялся к себе в мансарду и сразу сел за компьютер с парой бутылок «Урквел Пилзнера». Чем больше Микаэль думал о том выстреле в Эстхаммаре, тем более загадочными представлялись ему обстоятельства дела. Со старыми преступлениями так бывает всегда, он знал это по опыту.

* * *

Никаких оцифрованных архивов не существовало – прежде всего из соображений конфиденциальности. Согласно правилам государственного архива, документы предварительных расследований уничтожались по истечении пятилетнего срока. Поэтому Микаэль решил съездить в Уппсалу, в окружной суд, с тем чтобы посмотреть протоколы судебных заседаний. Далее, вероятно, было бы нелишним связаться с полицией или с каким-нибудь следователем на пенсии, который помнит это дело, – если таковые, конечно, остались. Микаэль набрал номер Элленор Юрт – женщины, которая была помолвлена с Карлом Сегером, – и сразу понял, что эту тему она давно для себя закрыла. Элленор как могла вежливо объяснила ему, что не желает говорить о Карле.

– Надеюсь на ваше понимание, – сказала она.

Тем не менее на встречу согласилась. Дело было не в том, что она вдруг переменила свою точку зрения, и даже не в журналистском шарме Блумквиста. Настроение Эллинор изменилось, как только Микаэль – на свой страх и риск – упомянул Лео Маннхеймера.

– Лео! – перебила его она. – О… как же давно это было… Как он?

Блумквист отвечал, что не знает.

– Вы были с ним знакомы? – в свою очередь поинтересовался он.

– Конечно! Карл души не чаял в этом мальчике.

Завершив разговор, Микаэль отправился убираться на кухню и все это время думал, не позвонить ли Малин, с тем чтобы вырвать у нее то, о чем она до сих пор умалчивала. Но вместо этого принял душ и переоделся. Без пяти шесть он отправился в направлении стадиона «Цинкенсдамм», в ресторан «Пане Винос», на встречу с сестрой.