Золотой дождь - Джон Гришэм

Но мои слова истинная правда. Мне нетнадобности что-либо скрывать или утаивать, и спустя час они как будто начинаютпонимать, что я не их человек.

Брюзер раздражается и твердит, чтобы они нетоптались на месте. Они на какое-то время подчиняются. У меня создаетсявпечатление, что эти двое Брюзера побаиваются.

Наконец они уходят, и Брюзер говорит, что наэтом дело и закончится. На самом деле они меня уже не подозревают, а простоподчищают хвосты. Он поговорит утром с их начальником и заставит закрыть моюглаву.

Я благодарю его. Он подает мне крошечныйтелефон, всовывая его в ладонь.

— Держи его при себе все время, —предупреждает он, — особенно когда будешь готовиться к экзамену. Ты можешь мнесрочно понадобиться.

Это крошечное устройство вдруг становитсягораздо весомее. С его помощью я буду зависеть от минутных настроений Брюзеравсе двадцать четыре часа в сутки.

Он отправляет меня в мой кабинет.

* * *

Я возвращаюсь в гриль-бар, что околоортопедического крыла, с твердым решением спрятаться в уголке и заниматься,держа рядом этот проклятый сотовый телефон, но не обращая никакого внимания наокружающих.

Пища здесь не слишком плохая. После семи летучебы в университете и его кухни все кажется вкусным. Беру сандвич с сыром икрасным сладким перцем и чипсы. Я раскладываю в уголке столика материалы,нужные для экзамена, и сажусь спиной к стене.

Но сначала я пожираю сандвич, рассматриваядругих обедающих. Большая часть посетителей в разнообразной медицинской одежде— это врачи в накрахмаленных шапочках, санитарки в белоснежных халатах,обслуживающий персонал в лабораторной одежде. Они сидят маленькими группками иобсуждают подробности болезней и способов лечения, о которых я прежде никогдане слышал. Эти люди, которые должны так заботиться о здоровье и питании,поглощают скверную, бесполезную еду. Разные жареные закуски, бургеры, пиццу. Янаблюдаю за группой молодых врачей, сгорбившихся над столом, и задаюсьвопросом, что бы они подумали, если бы знали, что в их среду затесался будущийадвокат, который готовится к экзамену и в один прекрасный день может привлечьих к судебной ответственности.

Но сомневаюсь, что им это хоть сколько-нибудьинтересно, и я имею такое же право находиться здесь, как они.

На меня никто не обращает внимания. Иногдапоявляется на костылях или в кресле-каталке, которую везет служитель, случайныйпациент. Других адвокатов, готовых броситься на добычу, не видно.

В шесть вечера я плачу за первую чашку кофе изатем погружаюсь с головой в мучительное изучение разного рода контрактов иправ на недвижимое имущество, того, что приводило меня в ужас на первом годуобучения в колледже. Я пашу дальше. Проходит час, прежде чем я поднимаюсь,чтобы взять вторую чашку кофе. Толпа поредела, и я вижу двух травмированных,которые сидят рядом в противоположной стороне зала.

Оба в гипсе и в бинтах. Дек сейчас висел бы уних на ушах. Но это не по мне.

Через некоторое время, к моему великомуудивлению, я вдруг чувствую, что мне здесь нравится. Тихо, и никто меня незнает. Идеальное место для занятий. Кофе неплохой, и следующие чашки идут заполцены. Я далеко от мисс Берди, и мне не грозит физическая работа. Мой боссрассчитывает на мое здесь присутствие, и, хотя предполагается, что я долженвынюхивать будущую добычу, он ведь никогда не узнает, чем я занимаюсь вдействительности. И у меня нет никакой квоты.

Я не должен еженедельно подписывать столько-тодел.

Телефон издает слабое попискивание. ЭтоБрюзер. Звонит для проверки.

— Что-нибудь подвернулось?

— Нет, — отвечаю, глядя через всю комнату надвух чудесных травматиков, которые, сидя в колясках, сравнивают свои увечья.

Он сообщает, что уже говорил с начальникомполицейских, снимавших допрос, и дела как будто обстоят неплохо.

Он уверен, что они будут раскручивать другиениточки, других подозреваемых.

— Ну, счастливого улова! — говорит он сосмешком. Разговор окончен. Он налаживается, несомненно, в «Йогис», чтобыопрокинуть несколько стаканчиков с Принсом.

Я занимаюсь еще час, потом встаю и иду навосьмой этаж проведать Дэна ван Лендела. У него все болит, но ему хочетсяпоговорить. Я сообщаю ему хорошие вести насчет того, что мы связались со страховойкомпанией другого водителя и можем получить неплохую компенсацию по его полису.У моего клиента надежное дело, и я повторяю ему все, что мне выложил Дек:несомненная ответственность другой стороны (тот водитель был пьян, не иначе!),покрывающая все виды повреждений, в том числе качественные. Качественные в томсмысле, что кости сильно повреждены и травмы легко могут быть подведены подразряд непреходящего телесного ущерба.

Дэн выдавливает приятную улыбку. Он ужеподсчитывает денежки. Ему, правда, надо будет поделиться своим пирогом сБрюзером. Я говорю ему «до свидания» и обещаю зайти завтра. Раз мне предписанонести дежурство в больнице, я смогу навещать всех своих клиентов. Гордитьсянадо таким обслуживанием!

* * *

В гриль-баре опять полно народу, когда явозвращаюсь и снова усаживаюсь в своем уголке. Уходя, я оставил книгиразбросанными по столику, и название одной очень красноречиво: «Адвокатскоеобозрение Элтона». Оно привлекло внимание нескольких молодых врачей за соседнимстоликом, и они подозрительно оглядывают меня, когда я сажусь на место.

Они сразу же замолкают. Догадываюсь, что оникак раз обсуждали в мое отсутствие мои книги. Вскоре они уходят. Я опятьпокупаю кофе и теряюсь в удивительных глубинах федеральной служебной процедуры.

Наконец в баре остается лишь горстка людей.Теперь я уже пью кофе без кофеина и сам себе удивляюсь, как много я успелпропахать нужного материала в последние четыре часа.

Без четверти десять Брюзер звонит опять. Такоевпечатление, что он в каком-то баре. Он хочет, чтобы я прибыл завтра в офис кдевяти утра, чтобы обсудить один пункт в законодательстве и сделать по немукраткое резюме для текущего судебного разбирательства по делу о провозенаркотиков. Я отвечаю, что буду.

Мне бы очень не понравилось, знай я заранее,что мой адвокат черпает законотворческое вдохновение, шумно опрокидываястаканчики в стриптизном баре.

Но Брюзер и есть мой адвокат.