Гробовое молчание - Тесс Герритсен

Маура придвинула стул и села напротив мальчика.

— Крыс, некоторые вещи порой невозможно объяснить. Мне жаль, что я слишком часто говорю подобное, но я понятия не имею, зачем люди делают такое. Зачем они топят своих маленьких детей, душат жен или стреляют в коллег. Я вижу результаты их действий, однако не могу сказать, что именно побуждает их к этому. Просто знаю, что это случается. И что люди способны на ужасные поступки.

— Я понимаю, — пробормотал парнишка и поглядел на пса, который положил свою огромную голову ему на колени, словно зная, что сейчас Крысу необходима поддержка. — Так вот, значит, чем вы занимаетесь?

— Да.

— Вы любите свою работу?

— Не думаю, что «любить» — подходящее слово.

— А какое же подходящее?

— Это трудная работа. Интересная.

— И вам не мучительно видеть все это?

— Кто-то же должен говорить вместо мертвых. Я умею это делать. Они — вернее, их тела — рассказывают мне, как они умерли. Естественной смертью или насильственной. Да, порой это выводит из равновесия. Заставляет задуматься: что такое быть человеком, если твои собратья творят друг с другом подобное. Но, мне кажется, я рождена именно для этой работы, для того чтобы говорить вместо мертвых.

— Как вы думаете, я смогу делать это? — Крыс поглядел на стопку документов. — Заниматься той же работой, что и вы?

— Ты имеешь в виду — быть патологоанатомом?

— Я тоже хочу узнавать объяснения. — Крыс посмотрел на Мауру. — Я хочу быть как вы.

— А это, — улыбаясь, проговорила она, — самая большая лесть, которую я когда-либо слышала в свой адрес.

— В школе Вечерни преподаватели считают, что я умею подмечать то, что не видят другие. Поэтому, мне кажется, я смогу это делать.

— Если ты хочешь быть патологоанатомом, — сказала Маура, — тебе нужно получать очень хорошие оценки в школе.

— Я знаю.

— Тебе придется поступить в колледж, а потом пять лет учиться в медицинской школе. После этого придется пройти ординатуру и аспирантуру по судебной медицине. На это уйдет много времени и сил, Крыс.

— Вы хотите сказать, что я не смогу?

— Я просто говорю, что тебе нужно по-настоящему хотеть этого. — Маура посмотрела парнишке в глаза и подумала, что на какую-то секунду разглядела там мужчину, которым он однажды станет. Глубоким и чрезвычайно преданным. Человеком, который будет не только говорить вместо мертвых, но и бороться за них. — Тебе придется постичь науку, потому что только наука способна доказать твою правоту во время свидетельских показаний. Интуиции недостаточно.

— Даже если у тебя очень сильная интуиция?

— То, о чем свидетельствует капля крови, куда убедительней интуиции.

— Но ведь интуиция подсказывает, если что-то не так. Как на той фотографии.

— На какой фотографии?

— На той, что с китайцем, который покончил жизнь самоубийством. Я покажу вам. — Он поднялся и снова принес на стол ноутбук и папки с документами. Несколькими щелчками мыши Крыс опять вызвал изображение тела У Вэйминя, лежащего на кухне «Красного феникса». — Полиция считает, что он выстрелил себе в голову один раз, — сказал Крыс.

— Да.

— Посмотрите, что лежит на полу рядом с ним.

Вчера вечером Маура лишь бегло просмотрела фотографии. Было поздно, они провели много времени с Крысом, к тому же ее тянуло в сон после двух бокалов вина. Теперь же она внимательней пригляделась к погибшему повару и к оружию, которое У Вэйминь все еще сжимал в своей руке. Возле его плеча лежала использованная гильза.

Крыс указал на задний план фотографии, на то, что она не приметила. На вторую гильзу.

— Сказано, что у него в голове одна пуля, — проговорил Крыс. — Но если он стрелял дважды, куда же девалась вторая?

— Возможно, где-нибудь там на кухне и осталась. Вероятно, в таких обстоятельствах полиция не видела смысла искать ее.

— А почему он выстрелил дважды?

— Во время самоубийств такое случается. Жертве нужно набраться смелости, чтобы убить себя, и, возможно, в первый раз он промахнулся. Или пистолет дал осечку. Я сталкивалась со случаем, когда самоубийца выстрелил себе в голову больше двух раз. Еще один произвел выстрел недоминантной рукой. Был и мужчина, который… — Маура осеклась, внезапно ужаснувшись тому, какой разговор она ведет с шестнадцатилетним парнишкой.

Однако Крыс смотрел на нее спокойно, словно коллега-профессионал.

— Безусловно, это обоснованное опасение, — проговорила она. — Не сомневаюсь, что полиция учла его.

— Но мнение свое не изменила. И по-прежнему считает, что он убил этих четырех человек, хотя не может объяснить, почему он это сделал.

— А как это можно было объяснить? Повара очень немногие знали лично.

— Да и меня по-настоящему никто не знал, — тихо заметил паренек.

Теперь Маура поняла, что именно так встревожило мальчика. Ведь его тоже называли убийцей, его тоже осуждали люди, едва ли имевшие представление о том, какой он человек. Глядя на У Вэйминя, Крыс видел себя.

— Ну хорошо, — согласилась она. — Давай на минуту представим, что он не убивал себя. Предположим, это была инсценировка самоубийства. Значит, кто-то еще должен был застрелить этих четырех человек, а затем прикончить повара.

Крыс кивнул.

— Подумай. Представь, что ты повар. Ты стоишь на кухне, и вдруг кто-то начинает стрелять в соседнем помещении. У пистолета нет глушителя, так что ты услышал бы выстрелы.

— Как же тогда получилось, что больше никто их не слышал? В отчете сказано: в трех квартирах наверху были люди, но они слышали лишь один хлопок. Поэтому никто не бросился сразу же звонить в полицию. Потом вниз спустилась жена повара и обнаружила его тело.

— Ты много успел прочитать?

— Большую часть отчета.

— Тогда я от тебя отстала, — призналась Маура.

Она открыла папку с отчетом, который составили Стейне и Ингерсолл. Когда детектив Тань только привез эти материалы, ей не хотелось заниматься дополнительной работой, и Маура отложила бумаги, глянув на фотографии лишь мельком. Теперь же она прочитала полицейский отчет от начала до конца и поняла, что Крыс прав. Семь разных свидетелей заявили, что слышали всего один хлопок, однако в ресторане «Красный феникс» было обнаружено в общей сложности девять гильз.

У Мауры проснулось шестое чувство. Ее начало тревожить ощущение, что, как и говорил Крыс, здесь что-то не так.

Она открыла отчет о вскрытии У Вэйминя. Если верить патологоанатому, повара обнаружили лежащим на боку; его спина упиралась в закрытую дверь подвала. С его правой руки — с той, которая все еще сжимала пистолет, — позднее взяли мазки и подтвердили наличие следов выстрела. Забыв о том, что Крыс наблюдает за ней, Маура, щелкая мышью, просмотрела фотографии вскрытия повара. Смертоносная пуля попала в правый висок, и на ближнем плане было видно, что это жестокое ранение в упор, края опалены и отмечены черным кругом — следом от газов, которые вырвались из прижатого дула. Выходного отверстия не было. Щелкнув мышкой, Маура открыла рентгеновские снимки и увидела металлические фрагменты, разбросанные по всему черепу. Экспансивная пуля, поняла она, такая «раскрывается» в теле и распадается на части, сообщая свою кинетическую энергию непосредственно мягким тканям. Максимальное повреждение при минимальном входном отверстии.