Гипнотизер - Ларс Кеплер

Утро воскресенья, тринадцатое декабря, Люсия

Эрик проснулся в узкой постели, в своем больничном кабинете. Глухая ночь. Посмотрел на телефон, проверил время. Почти три часа. Эрик принял еще одну таблетку, дрожа, улегся под одеяло. Его зазнобило, потом накрыло темнотой.

Через несколько часов он проснулся со страшной головной болью. Принял таблетку, встал у окна, разглядывая унылый фасад с сотнями окон. Белесое небо, темные окна. Эрик наклонил голову, уткнулся носом в холодное стекло и подумал, что сейчас может увидеть себя во всех окнах одновременно.

Он положил телефон на письменный стол и разделся. В душевой кабинке пахло пластиком и дезинфицирующим средством. Горячая вода полилась на голову, потекла по шее, капли застучали по плексигласу.

Вытершись, Эрик протер зеркало, смочил лицо и намазался пеной для бритья. Немного пены попало в ноздри, пришлось отфыркиваться. Пока Эрик брился, зеркало почти очистилось, остался только сужающийся овал.

Эрик вспомнил слова Симоне: накануне того дня, когда Юсеф Эк бежал из больницы, их дверь оказалась открытой. Симоне что-то разбудило, она встала и закрыла дверь. Но в ту ночь это не мог быть Юсеф. Как же так вышло? Эрик пытался понять, что же случилось той ночью. Слишком много вопросов, на которые нет ответа. Как Юсеф сумел попасть в квартиру? Может быть, он просто стучал в дверь, а Беньямин проснулся и открыл? Эрик представил себе, как мальчики смотрят друг на друга в слабом свете лампочки, горящей на лестничной клетке. Беньямин босой, лохматый со сна; он стоит в своей детской пижаме и, мигая заспанными глазами, смотрит на старшего мальчика. Они почти похожи — но Юсеф убил родителей и младшую сестру, только что зарезал скальпелем медсестру в больнице и тяжело ранил человека на Северном кладбище.

— Нет, — сказал себе Эрик. — Не верю, этого не может быть.

Кто мог попасть к ним в квартиру, кому Беньямин мог открыть дверь, кому Симоне или Беньямин могли доверить ключи? Может быть, Беньямин думал, что это Аида. Может, это и была она? Эрик сказал себе, что должен все обдумать. Может быть, у Юсефа был сообщник, который помог ему с дверью; может быть, Юсеф действительно собирался прийти еще в первую ночь, но не сумел бежать из больницы. Вот почему дверь оказалась открыта — так было условлено.

Эрик закончил бриться, почистил зубы и взял со стола телефон. Проверил время и позвонил Йоне.

— Доброе утро, Эрик, — сказал в трубке хриплый голос с финским акцентом.

Наверное, комиссар вспомнил номер Эрика, взглянув на дисплей.

— Я вас разбудил?

— Нет.

— Простите, что снова звоню, но…

Эрик откашлялся.

— Что-то случилось? — спросил Йона.

— Вы еще не нашли Юсефа?

— Нам надо поговорить с Симоне, пусть она вспомнит все подробности.

— Хотя вы не думаете, что Беньямина забрал Юсеф?

— Нет, не думаю. Но наверняка сказать не могу. Я хочу осмотреть квартиру, опросить соседей, попытаться найти свидетеля.

— Попросить Симоне, чтобы она позвонила вам?

— Не нужно.

Капля воды сорвалась со смесителя из нержавейки, с коротким рубящим звуком упала в раковину. Комиссар сказал:

— Я все-таки считаю, что вам следует согласиться на полицейскую охрану.

— Я в Каролинской больнице. Вряд ли Юсеф вернется сюда добровольно.

— А Симоне?

— Спросите ее. Может быть, она передумала. Даже если у нее есть защитник.

— О защитнике я уже слышал, — развеселился комиссар. — Мне всегда было трудно представить себе, каково это, когда твой тесть — Кеннет Стренг.

— Мне тоже.

— Понимаю, — рассмеялся Йона, а потом замолчал.

— Юсеф не пытался бежать позавчера? — спросил Эрик.

— Нет, не думаю. Ничто на это не указывает. А почему вы спрашиваете?

— Кто-то в ту ночь открывал нашу дверь, точно как вчера.

— Я почти уверен, что побег Юсефа — это его реакция. Он узнал, что мы будем требовать его заключения под стражу. И узнал он об этом только вчера, — медленно сказал Йона.

Эрик покачал головой, почесал большим пальцем над верхней губой, заметил, что обои в ванной комнате напоминают персторп.[13]Вздохнул:

— Не сходится.

— Вы видели, что дверь открыта? — спросил Йона.