Гипнотизер - Ларс Кеплер

Утро воскресенья, двадцатое декабря, четвертое воскресенье Адвента

Красный аэропорт Вильхельмины в белом, широко раскинувшемся поле казался неприветливым и заброшенным. Было десять утра, но в это воскресенье, четвертый Адвент, за окном царили густые сумерки. Прожекторы освещали бетонные посадочные полосы. После полутора часов полета самолет медленно выруливал к зданию терминала.

В зале ожидания было тепло и на удивление комфортно. Из динамиков звучали рождественские песенки, аромат кофе струился из магазинчика, сочетавшего в себе газетный киоск, информационный стенд и кафетерий. Возле магазинчика стояли высокие стойки с так называемыми саамскими промыслами: ножики, деревянные ковши и берестяные туеса. Симоне пустым взглядом смотрела на саамские шапки на болванках. Ей на миг стало жаль этой древней охотничьей культуры, которая теперь существовала в виде пестрых шапок с красными кисточками на потребу охочим до глупых шуток туристам. Время изгнало саамских шаманов, люди вешают ритуальные бубны с магическими рисунками над диваном, а оленеводство скоро превратится в аттракцион для туристов.

Йона достал телефон и набрал номер, и тут же Эрик указал на автобус, ждавший возле пустого выхода. Йона покачал головой и заговорил с кем-то с возрастающим раздражением. Эрик с Симоне слушали, как глухой голос в трубке рычит что-то в ответ. Когда Йона захлопнул телефон, лицо у него было решительное. Светло-серые глаза — напряженные и серьезные.

— Что случилось? — спросил Эрик.

Йона, вытянув шею, посмотрел в окно.

— Полицейские, которые поехали в дом, так и не вышли на связь, — рассеянно сказал он.

— Плохо, — тихо заметил Эрик.

— Надо поговорить с участком.

Симоне попыталась потянуть Эрика за собой.

— Мы не можем просто сидеть и дожидаться их.

— Мы и не будем, — ответил Йона. — Нам обещали прислать машину, она уже должна быть здесь.

— Господи, — вздохнула Симоне, — как же все долго.

— Здесь совсем другие расстояния, — заметил Йона, сверкнув глазами.

Симоне пожала плечами. Все трое пошли к выходу. На улице в лицо ударил совершенно другой, сухой мороз.

Вдруг перед ними остановились два синих автомобиля. Из них вышли двое мужчин в оранжевой форме горных спасателей.

— Йона Линна? — спросил один из них.

Йона коротко кивнул.

— Нас послали пригнать вам машину.

— Горные спасатели, — нервно сказал Йона. — А где полиция?

Один из мужчин вытянулся и серьезно объяснил:

— Здесь это не такая уж большая разница. Полиция, таможня, горные спасатели — мы сотрудничаем при необходимости.

Вмешался второй:

— Народу сейчас не хватает — Рождество на дворе…

Оба замолчали. У Эрика был вид отчаявшегося человека. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Йона опередил его:

— Вы что-нибудь слышали о патруле, который поехал в дом?

— В последний раз — вчера утром, в семь, — ответил один из спасателей.

— Сколько туда ехать?

— Ну, на час-два надо рассчитывать, если ехать в Сутме.

— Два с половиной, — добавил второй. — Учитывая время года.

— Какая машина наша? — нетерпеливо спросил Йона, направляясь к автомобилям.

— Да не знаю, — ответил один из мужчин.

— Дайте ту, в которой больше бензина, — попросил Йона.

— Проверить уровень бензина? — спросил Эрик.

— В моей машине сорок семь литров, — быстро сказал один из спасателей.

— Тогда у тебя на десять литров больше, чем у меня.

— Отлично, — сказал Йона, открывая дверцу.

Они сели в прогретый салон. Йона взял у спасателя ключи и попросил Эрика ввести направление в новенький GPS-приемник.

— Подождите! — окликнул Йона спасателей, уже садившихся во вторую машину.

Те остановились.

— Патрульные, которые уехали к дому вчера утром, — они тоже были горные спасатели?

— Ну… в общем, да.

Они поехали на северо-запад, вдоль Вольгшён, чтобы отыскать Бреннбек и потом, всего через несколько километров, подняться на магистраль Е-45, по прямой проехать милю на запад, оказаться на кривой дороге — чуть больше восьми миль по петляющему отрезку к югу от Климпфьелль, и повернуть к Даимадален.

Ехали молча. Оставив Вильхельмину далеко позади и оказавшись на шоссе, ведущем к Сутме, они заметили, что небо над ними как будто светлеет. Удивительный мягкий свет словно открывал вид. Вокруг угадывались контуры гор и озер.

— Смотри, — сказал Эрик, — просветлело.

— Светло не будет еще несколько недель, — ответила Симоне.

— Снег в тучах не пропускает свет, — объяснил Йона.

Симоне прижалась лбом к окошку. Они ехали через покрытые снегом леса, которые сменились гигантскими белыми вырубками, темными пятнами болот и озер, раскинувшихся, словно равнины. Проехали указатели с названиями «Етнеме», «Тролльклинтен», проехали длинную Лонгселеон. В темноте угадывалось невероятно красивое озеро, называвшееся, как гласил указатель, Меваттнет, — с обрывистым берегом, холодное и накрепко замерзшее, темно искрящееся в снежном свете.

Часа через полтора езды то на север, то на запад дорога начала сужаться и почти наклоняться в огромное озеро — Бургашён. Они находились в коммуне Доротеа, приближались к норвежской границе, за окном появились высокие островерхие горы. Внезапно встречный автомобиль засигналил им, ослепив светом фар. Они съехали на обочину; автомобиль постоял и задом двинулся к ним.

— Горные спасатели, — сухо сказал Йона — машина была похожа на их собственную.

Йона опустил окошко, и ледяной воздух с шорохом выдул из салона тепло.

— Это вы стокгольмские? — с сильным финским акцентом крикнул им один из мужчин, сидевших в машине.

— Мы, — ответил Йона по-фински. — Нольвосьмые.[26]

Оба посмеялись, потом Йона перешел на шведский:

— Это вы ездили в дом? С вами никак не могли связаться.

— Радиотень, — объяснил мужчина. — А бензина жалко было. Там ничего нет.

— Ничего? Никаких следов вокруг дома?

Мужчина покачал головой.

— Мы прошли через слои снега.

— Как это? — спросил Эрик.

— После двенадцатого было пять снегопадов, так что мы искали следы в пяти слоях снега.

— Молодцы, — похвалил Йона.