Гипнотизер - Ларс Кеплер

— Беньямин, — испуганно позвал Эрик.

Взметнулось облачко пепла, Эрик зажмурился, глаза защипало. Посреди комнаты стояли остатки чего-то, похожего на клетку, достаточно большую, чтобы там поместился человек.

— Эрик! — закричал кто-то на улице.

Эрик остановился и прислушался. По стенам застучало. Посыпались сгоревшие куски потолочных плит. Эрик медленно пошел к лестнице. На улице залаяла собака.

— Эрик!

Голос Йоны. Он в доме. Эрик поднялся по лестнице. Йона с тревогой смотрел на него.

— Что случилось?

— В подвале был пожар, — ответил Эрик.

— И больше ничего?

Эрик неопределенно махнул рукой в сторону подвала:

— Остатки клетки.

— Я привез собаку.

Йона быстро прошел по коридору в прихожую и открыл дверь. Махнул рукой, подзывая кинолога в форме — женщину с темными волосами, сплетенными в тугую косу. За ней бежал черный лабрадор. Женщина кивком поздоровалась с Эриком, попросила обоих подождать снаружи, а сама села перед собакой и заговорила с ней. Йона попытался увести Эрика с собой, но понял, что ему это не удастся, и отступился.

Блестящая черная собака резво бегала по дому, неутомимо обнюхивала предметы и, часто дыша, двигалась дальше. Бока ходили ходуном. Собака исследовала комнату за комнатой. Эрик остался стоять в прихожей. Его мутило; он почувствовал, что его сейчас вырвет, и вышел на улицу. Двое полицейских стояли возле машины и о чем-то беседовали. Эрик вышел из калитки, двинулся по тротуару к своей машине, остановился и достал коробочку с попугаем и дикарем. Постоял, держа ее в руке, потом направился к канализационному стоку и высыпал содержимое коробочки между прутьями решетки. На лбу выступил холодный пот; Эрик облизал губы, словно собирался что-то сказать после долгого молчания, швырнул следом саму коробочку и услышал всплеск, когда она упала в воду.

Когда он вернулся в сад, Йона все еще стоял перед домом. Он встретил взгляд Эрика и покачал головой. Эрик вошел. Кинолог стояла на коленях, трепала лабрадора по шее и чесала его за ушами.

— Вы были внизу, в подвале? — спросил Эрик.

— Естественно, — ответила женщина, не взглянув на него.

— Во внутренней комнате?

— Да.

— Может, собака не учуяла следов из-за пепла?

— Роки может найти труп под водой, на глубине шестидесяти метров.

— А живых людей?

— Если бы там кто-нибудь был, Роки бы его нашел.

— Но вы еще не искали на улице, — сказал Йона. Он подошел и встал у Эрика за спиной.

— Я не знала, что надо искать на улице.

— Поищите, — коротко распорядился Йона.

Женщина пожала плечами и встала.

— Идем, — тихо и невнятно сказала женщина лабрадору, — идем. Пойдем поищем? Пойдем поищем?

Эрик вышел следом за ними, спустился по ступенькам и пошел вокруг дома. Черная собака бегала взад-вперед среди зарослей травы, обнюхала бочку, воду в которой схватило прозрачным ледком, рыскала вокруг старых фруктовых деревьев. Небо было темное, пасмурное. Эрик увидел, что сосед зажег на дереве разноцветную гирлянду. Холодно. Полицейские забрались в свою машину. Йона шел рядом с женщиной с собакой, время от времени указывая, где искать. Эрик последовал за ними, на задний двор. В глубине сада он увидел холмик и внезапно узнал его. Это место с фотографии, подумал он. Фотографии, которую Аида послала Беньямину перед тем, как он пропал. Эрику стало тяжело дышать. Собака обнюхала компост, подошла к холмику, обнюхала его, засопела, обежала вокруг, обнюхала низкий кустарник и коричневый забор, вернулась, пробежала до корзины для листьев, потом заинтересовалась садиком с травами. Тонкие палочки с мешочками семян сообщали, что растет на той или иной грядке. Черный лабрадор беспокойно заскулил и улегся прямо посреди маленького поля. Плашмя на мокрую мягкую землю. От возбуждения собака вздрагивала всем телом; кинолог, с печальным лицом, похвалила ее. Йона резко повернулся и подбежал к Эрику, не пуская его на поле. Эрик не понимал, что он кричит и что пытается сделать, но комиссар увел его с поля и вообще из сада.

— Я должен узнать, — дрожащим голосом сказал Эрик.

Йона кивнул и тихо ответил:

— Собака нашла в земле труп человека.

Эрик опустился на тротуар возле распределительного ящика, у него отнялись руки, ноги, все тело; он увидел, как полицейские вылезают из машины с лопатами, и закрыл глаза.

Эрик Мария Барк сидел один в машине комиссара и посматривал на Теннисвеген. Черные кроны деревьев загораживали свет висячих фонарей. Черные растопыренные ветви на фоне темного зимнего неба. Эрик что-то прошептал себе, вышел из машины, перешагнул через пластиковую ленту и пошел вокруг дома по высокой мерзлой траве. Йона стоял и смотрел на полицейских с лопатами. Все маленькое поле было вырыто. Теперь оно стало большой прямоугольной дырой. На куске полиэтилена лежали истлевшие лохмотья и осколки костей. Лопаты продолжали стучать; металл ударился о камень, полицейские прекратили копать и распрямились. Подошел Эрик — тяжело ступая, словно против воли. Йона повернулся к нему и широко улыбнулся. На его лице была усталость.

— Что там? — прошептал Эрик.

Йона пошел к нему навстречу, поймал его взгляд и сказал:

— Это не Беньямин.

— Кто это?

— Тело пролежало не меньше десяти лет.

— Ребенок?

— Лет пяти, — ответил Йона и передернул плечами.

— Значит, у Лидии все-таки был сын, — вполголоса сказал Эрик.