Я слежу за тобой - Тереза Дрисколл

Мне становится легче, когда Тони наконец уходит наверх переодеться.

– Он не нарочно, – оправдываюсь я, глядя на Мэтью.

А сама мысленно следую за мужем в спальню. Вот он вешает за дверь портплед. Относит в ванную дорожный несессер. Садится на кровать. Уставший. Взволнованный.

– Не нужно извиняться. Он вас защищает. На его месте я тоже вышел бы из себя. Рад, что мы наконец познакомились. Так лучше – для вас.

Я улыбаюсь в ответ. Входит Люк и принимается искать в шкафу банку с печеньем. Надо бы остановить его и приготовить что-нибудь посущественнее, но из-за всех этих новостей хозяйка из меня сегодня никакая.

– Простите, Мэтью, я совсем забыла спросить вас про жену и дочь. Как они?

Лицо детектива мгновенно преображается. В первые дни после рождения ребенка в душе расцветает необыкновенное чувство. Смесь изумления и гордости. Когда ходишь совершенно обалдевший от свалившегося на тебя счастья.

– Замечательно, спасибо. Просто замечательно. Жене нужно прийти в себя после кесарева, поэтому несколько дней они проведут в больнице.

– Передайте ей, пусть отдыхает, пока есть такая возможность. Кстати, это Люк, мой сын. Люк, это тот самый частный детектив, Мэтью. Я тебе о нем рассказывала, помнишь?

Люк настороженно рассматривает гостя. Совсем как отец. Мои защитники. Мэтью прав: хорошо, что они меня оберегают. Мне становится стыдно за свои глупые подозрения по поводу пластмассовой лупы. Сыну столько всего пришлось пережить за последнее время… Как я докатилась до такого? Не буду говорить Мэтью. И у Люка не стану допытываться. Может, чертова лупа вообще лежала у меня кармане… Точно. И я ее обронила.

– А ужин будет? – не обращая внимания на Мэтью, спрашивает Люк.

Я порой задумываюсь, не было бы ему легче по жизни, будь у него брат или сестра. Человек, с которым можно поделиться самым сокровенным. Близкий ему по возрасту. Мы ведь пытались завести второго ребенка, но безуспешно. Врачи так и не нашли причину. Просто не получилось, и всё.

– Если честно, я готова что-нибудь заказать. Как насчет китайской еды, Люк?

– Отлично.

Сын уходит, и я признаю́сь Мэтью: последний год стал для нашей семьи тяжелым испытанием. Из-за меня. Я была сама не своя, дело Анны никак не шло из головы, особенно после того, как мое имя всплыло в СМИ. Потом эти открытки… Скорей бы все кончилось.

– Вы точно больше ничем не хотите со мной поделиться? Вам показалось, что за магазином следят. А цвет машины не запомнили? Не заметили что-нибудь подозрительное – у магазина или здесь, возле дома?

– Нет. Только странное ощущение. Ну знаете, когда чувствуешь, что на тебя смотрят. Я уже говорила, в последнее время у меня нервы ни к черту. Видимо, паранойя из-за открыток.

– Понимаю… Вы извините, Элла, мне пора. – Мэтью смотрит на часы.

– Поужинаете с нами? – предлагаю я и в ту же секунду жалею о своих словах.

– Нет, большое спасибо, у меня еще дела. Но вы звоните в любое время. Что бы ни случилось, что бы вас ни беспокоило.

– Спасибо.

Услышав отказ, я, к своему стыду, испытываю огромное облегчение. Тони и Люку будет намного комфортнее без посторонних. Когда же я научусь пренебрегать приличиями и ставить семью на первое место? Мэтью – симпатичный человек, однако не стоит забывать, что он всего лишь выполняет свою работу.

Я переключаю канал – хочу проверить, нет ли новостей из Испании, пока Мэтью здесь. Он уже достает из кармана ключи от машины, как вдруг ему приходит эсэмэс.

– Насчет Анны?

Детектив кивает и, прочтя сообщение, меняется в лице.

– Только никому ни слова, Элла. Новость крайне непростая. Подозреваю, что полиция обнародует ее не сразу. У меня есть человек, близкий к Баллардам, и… Думаю, вам лучше знать.

Внутренне сжавшись, уперев ладони в колени, я готовлюсь к худшему. На экране – кадры из Испании. В квартире, где находится Карл, опустили шторы. Бегущая строка сообщает, что новостей пока нет. Однако я боюсь услышать от Мэтью самое страшное. Надежда исчезает, едва мелькнув. Как лопнувший мыльный пузырь.

– Она мертва? Он ее убил?

– Нет, Элла. Та девушка в квартире, заложница… Это не Анна.