Сестры - Кортни Саммерс

Я поднимаюсь и вытираю рот рукавом. Залезаю в рюкзак, нашариваю фальшивые права с лоскутками и раскладываю их на земле. Неправильно, что они соприкасаются. Я отделяю его лица от их имен.

Не хочу везти это с собой.

Слишком тяжелая ноша.

Когда мне было одиннадцать, а Мэтти – пять, я целый год не могла нормально спать. Кит с мамой очень поздно возвращались домой из бара – он трезвый, она пьяная – и даже не пытались не шуметь, особенно она. Я слушала, как она шаркает ногами, пытаясь добраться до спальни, как гремит на кухне Кит, наводя порядок. И я знала, что произойдет, когда все стихнет. Я знала, что будет, если я дам ему отпор. Если я отказалась бы, он пошел бы к Мэтти. Оставалось только сказать: «П-подождите…»

Подождите.

Но в один прекрасный вечер я решила положить этому конец.

В тот вечер я стащила у него нож, спрятала его под подушку, крепко обхватила пальцами, но вместо того, чтобы напасть на Кита, отослала его к сестре. На следующее утро он уехал. Мне было безумно стыдно за свою слабость, и, кажется, Мэтти каким-то образом почувствовала, что я подвела ее, что я больше не могла ее защитить.

Я старалась исправить это изо всех сил.

Я чувствовала, какая она теплая, живая.

Прямо как я.

Когда Мэтти было десять, а мне – шестнадцать, от нас уехала мама. Она забрала с собой сердце Мэтти. Та каждую ночь просыпалась в слезах. Разве плохо нам было вдвоем, Мэтти?

А потом она получила открытку…

И у Мэтти снова забилось сердце, теплое, живое…

Прямо как мое.

Когда мне было девятнадцать, а Мэтти – тринадцать, Кит вернулся.

«Догадайся, кого я встретила!» – объявила Мэтти. Она все еще злилась оттого, что я не была готова идти на жертвы ради мамы, и даже не думала о том, на какие жертвы я иду ради нее самой. «Я рассказала ему про маму. Он обещал взять меня с собой в Лос-Анджелес, помочь мне найти ее». И я спросила, мол, тебя кто воспитывал? Такое ощущение, что не я.

Когда Мэтти было тринадцать, а мне – девятнадцать, она тайком выбралась из дома посреди ночи и забралась на пассажирское сиденье грузовика, припаркованного под фонарем на краю Колд-Крика. Я не знаю, что было дальше.

Возможно, увидев яблоневый сад, она наконец осознала, как она далеко от дома, от меня, и передумала уезжать. Возможно, Кит не дал ей передумать, вытащил ее из грузовика, пока она брыкалась и кричала, и поволок к деревьям, где овладел ею. А потом она перестала быть теплой и живой.

Прямо как я.

Я собираюсь убить человека.

«Я убью его», – шепчу я снова и снова.

Убью, убью, убью.

Я должна.

Я собираюсь убить человека, который убил мою сестру.

И я с места не тронусь, пока сама не поверю в это.

Я сижу на земле, чувствуя гравий под джинсами. Мои волосы развеваются на ветру. Я прислушиваюсь к звукам природы. Слушаю вечернюю песню листьев. Поднимаю глаза на небо, смотрю на звезды. Думаю о маленьких чудесах.

Смотреть на звезды – все равно что смотреть в прошлое. Я читала об этом. Не помню где. Так странно думать, что видимые нам звезды существуют в совсем другом времени, далеком от меня и Мэтти, от ее смерти.

И от того, что я собираюсь сделать.