Сестры - Кортни Саммерс

– Тебе бы в больницу… Швы бы не помешали.

Мы в офисе, из окна нас не видно. Моя рука с уродливой открытой раной лежит на полотенце на столе в флуоресцентном свете ламп. У меня все еще идет кровь. Не могу долго смотреть на руку: срабатывает рвотный рефлекс. В номере Кита рана не казалась такой жуткой, а здесь кажется. Эллис ставит на стол древнюю аптечку, а сам выжидательно смотрит на меня, надеясь, что я отвечу: «Ага, надо в больницу».

– Н-нет.

Я не смогла его убить.

Меня тошнит от этой мысли, ведь Эллис – единственное, что разделяет меня и Кита. На кону было слишком многое, а я снизошла до доброты или как это вообще назвать. Может, я слишком истощена и слаба, чтобы сделать все как надо? Да, наверняка. Но я надеялась, что справлюсь. Ненадолго зажмуриваюсь.

Рядом с нами стоит телефон. Эллис на него и не смотрит.

Передо мной лежит кучка лоскутов и прав.

– Так я и думал, – говорит Эллис.

Когда я опустила нож, он заплакал. Хоть какая-то радость: ему казалось, что я вполне могу его убить. Он думает, будто ему ужасно повезло. Я была опасна. У меня был нож.

Когда мы пришли в офис, он достал из-под стола бутылку «Джим Бима». Выпил рюмку, а мне не предложил. Хочется спросить, зачем он мне помогает. Чего попросит взамен.

– Η-нормально з-заживет.

– Нет, будет жуткий шрам.

Я привыкла к шрамам. Он открывает бутылочку спирта, говорит: «Будет больно» и, будто бы в отместку за пережитое, льет спирт мне на руку. Микросекунда – и кожа начинает гореть. Я вся горю. Плотно сжимаю губы и кричу, не открывая рта. Перед глазами появляются черные круги. Кажется, Эллис говорит: «Тише, тише». Я ловлю ртом воздух, даже не сообразив, что у меня перехватило дыхание. Кожа уже не так горит, но жжение все еще не прошло.

– Ты как? – спрашивает Эллис.

Не дожидаясь ответа, он начинает рыться в аптечке. У меня такое впечатление, будто он пытается найти что-нибудь знакомое, но на самом деле не знает, что делать. Через несколько минут он достает пластыри и лепит их куда попало, пальцами пытаясь соединить разрезанную кожу.

Потом он находит бинт.

– Подними руку, – велит он.

Я слушаюсь, и Эллис перевязывает мне руку, чуть более осторожно, чем когда поливал ее спиртом. Вот и все. Вроде прилегает достаточно плотно.

Мы молча смотрим друг на другу.

– Я… – Эллис делает паузу. – Я не знаю, что делать.

– Ты сказал, что п-поможешь.

– Я и помог. Ты, блин, с ножом на меня напала…

– Ты с-сказал, что он твой д-друг!

– Я… – Он останавливается, не зная, как продолжить. Прижимает руку ко лбу. – Слушай, я не звоню копам только потому… – Он мешкает. – Потому что ты считаешь, что Кит мучает… маленьких детей. И думаешь, будто я в этом тоже замешан.

– Я з-знаю, что он их мучает, – отвечаю я. – Ты говорил, что в-вы друзья! Что п-познакомились в интернете! Что я д-должна была п-подумать?

– Да в игре мы познакомились! Я ничего такого… – Эллис делает неопределенный жест рукой. – Мы ничего такого не обсуждали. Мне он казался другим человеком. Он устроил меня на работу. Это просто… Ты хоть представляешь, как все это выглядит? Ты, как психопатка, вламываешься в его номер и переворачиваешь там все вверх дном!

Я не позвонил копам только из-за того, что ты тогда сказала… Слишком это было дико. Не знаю. Ничего я, блин, не знаю. – Он чешет в затылке, а потом начинает перебирать права. – Это его фотки. Но имена другие…

Я нахожу права на имя Кита, передаю их Эллису.

– Для м-меня он был К-Китом.

Он указывает на лоскуты:

– А это… Что это?

– Т-трофеи. Д-девочки, которых он т-трогал.

Эллис бледнеет. Его руки на мгновение повисают в воздухе, а потом он осторожно касается вырезок из одежды погубленных девочек. Я смотрю, как он беззвучно проговаривает каждое имя, и его губы дрожат. Я отворачиваюсь, когда он добирается до моего лоскута.

– Откуда ты узнала?

– … – Я закрываю глаза и переплетаю пальцы. – Он с-совершил нечто у-ужасное с моей младшей с-сестрой.