Мирянин - Алла Дымовская

– Это я, Луиш. Есть срочное дело. По телефону не могу, у меня деньги кончились. Так что лучше вам приехать ко мне, я буду ждать у рыночных ворот.

– Делать мне нечего, как разъезжать с вами по всему городу! – заорал на меня инспектор, и это только придало мне малую толику бодрости. – Берите такси и в управление.

– Говорю вам, тупой вы человек! У меня денег ни сантима, ни пенса, ни цента! – заорал я на Фиделя в ответ. – А пешком я буду час шагать.

– Не валяйте дурака! Берите машину, а счет я запишу в накладные расходы! – успел крикнуть инспектор, и телефонная связь, не пожелавшая работать бесплатно, оборвалась.

С перечной связкой на шее я сел в первое, подвернувшееся мне такси, вызвав у водителя только улыбку. Но когда назвал адрес, веселье будто ветром сдуло с его лица, и он включил полный газ. Мы понеслись. Мой Фидель, надо воздать ему должное, не поставил меня в неудобную ситуацию, а ждал на улице и тут же сунул в окошко шоферу мятого вида бумаженцию, видимо, квитанцию к оплате.

– Чего это вы вырядились арлекином? – раздраженно прикрикнул на меня Фидель, брови его удивленно взлетели вверх при виде моей персоны. Перечная связка привела его в изрядное недоумение. (Наверное, я имел очень шутовской облик, но мне лично было не до шуток.)

– Пусть висит! – с вызовом ответил я и дернулся подбородком вверх, как от боксерского удара. – Мне надо поведать вам невероятную вещь. А ваш сотрудник – болван.

– Какой сотрудник? Салазар что-то натворил?

– При чем тут Салазар? А впрочем, может, и он, я не знаю, кто тот недалекий дилетант, расследовавший обстоятельства с заказом в «Булгари». Вы и представить себе не можете! Ожерелье выбирала Наташа, моя Наташа! – Я задыхался, хватался рукой за вервие с перцами, висящее на шее, мне хотелось рыдать. – Надо же что-то делать?! Это форменный шантаж, как вы не понимаете! Этот урод… Он заставил ее!

– Успокойтесь. Да успокойтесь же, Луиш, – растерянно и торопливо твердил мне Фидель, не желая сцены на улице, возле полицейской святая святых, – пойдемте со мной.

Фидель потащил меня в здание, а там усадил в какой-то каморке и, поставив передо мной банку теплого и на вид отвратительного пива, велел ждать, совсем недолго, и ушел.

Не знаю, сколько я просидел, но пиво, оказавшееся на вкус вовсе не таким уж противным, выпил, и мне стремительно захотелось в уборную. Я отправился на поиски – дверь в моей каморке не заперли, все же я не рецидивист-преступник. В коридорах сновали люди, и я остановил первого встречного вопросом. Мне указали на нужную дверь, но было видно, что вид мой у этого первого встречного вызвал мало сказать что тревожное недоумение.

– Бог мой, Луиш, я же велел вам сидеть на месте! Что вы ходите и пугаете людей! – налетел на меня инспектор, когда я возвращался, справив нужду. – Пойдемте теперь со мной, я кое-что очень хочу с вами обсудить.

Мы с инспектором вскоре оказались на свежем воздухе, и он повел меня в жилую часть города, населенную местными обитателями острова, где я еще ни разу не был. Уже темнело, и народу все прибывало, так что на узких улочках, вовсе не предназначенных для туристов, то и дело возникала самая настоящая толчея. Здесь было живописно и не очень чисто, звучала громкая речь, у ворот обшарпанных домов пестро разодетые мужчины играли в шары при свете ярких фонарей, а из дверей за ними подглядывали любопытные женщины и иногда что-то сурово выкрикивали. Фидель увлек меня в полуподвальный кабачок с деревянной вывеской, изображавшей то ли Колумба, то ли да Гаму, то ли не известного мне мореплавателя. Для украшения в заведении висели поролоновые спасательные круги и сильно уменьшенные в масштабах копии корабельных штурвалов, с балок спускались очень пыльные, все в мертвых мотыльках, электрические лампы в сетчатых абажурах. Тут было темно и душно и очень много людей, однако с первого взгляда мне стало понятно: этот жалкий кабачок вполне мирное заведение. Инспектор подтолкнул меня к массивному, грубому столу из дерева в темном углу за кассой-стойкой бармена, сел сам, кому-то помахал рукой, с кем-то поздоровался, тут же к нам подбежал щуплый мальчишка, судя по карандашу за ухом, местный официант. Фидель что-то коротко бросил ему по-португальски и растопырил два пальца. Видимо, это должно было означать – все, как обычно, только в двух экземплярах.

– Инспектор, я нисколько не шучу. У меня с собой ни одного евро денег. Так что придется поверить мне в долг, – на всякий случай напомнил я Фиделю.

– На память не жалуюсь, – усмехнулся в ответ инспектор. – В конце концов, может старший инспектор полиции угостить хоть раз в жизни русского профессора? Считайте это вознаграждением за вашу помощь, если хотите. Ну, а не хватит моих капиталов, пустим в продажу вашу перечную связку. Как, подходит вам мое предложение?

– Подходит, – немедленно согласился я, уж очень вдруг захотелось выпить, тем более Фидель угощал от доброго сердца.

Нам принесли уже успевшую мне осточертеть мадеру. Которую, кроме нас, как я установил, оглядевшись по сторонам, никто более не пил. Но ничего не поделаешь, раз турист, будь любезен вкушать этот слащавый портвейн, и деваться некуда.

– Мои сотрудники ни при чем, Луиш, – осторожно начал разговор на опасную тему инспектор. – Мы проверяли банковские операции по всем счетам подозреваемых, совершенно законно, согласно разрешению. И так вышли на сеньора. Представитель торгового дома только подтвердил информацию.

– А надо было расспросить продавца! – упрекнул я инспектора.

– Вы настолько любите эту женщину? Согласен, глупый вопрос. И так понятно. Но с чего вы решили, Луиш, что это непременно шантаж?

– А что же еще, по-вашему? – Я решительно отказывался допускать в свои мысли другую, куда более страшную версию. – Вы видели ее, и вы видели Талдыкина. И вы спрашиваете!

– Я всех видел. И вообще много чего такого, что вам и не снилось. Но впервые слышу о форме шантажа, где жертву заставляют принять в подарок драгоценностей на пятьсот тысяч новых евро! – возразил мне Фидель.

– А я вам говорю, что вы тоже законченный болван, инспектор! – Мадера ударила мне в голову. Тем более, как я вдруг заметил, этот напиток я закусывал, машинально отрывая кусочки перца от своего нашейного украшения. – Это нарочный трюк, чтобы подсластить пилюлю!

– И чего вы от меня хотите? – весело спросил у меня Фидель.

Тон его мне не понравился нисколько, и я выкрикнул грубо:

– Арестуйте его немедленно! Этого Талдыкина надо держать под замком, он угроза для нее, разве вы не понимаете?

– Нет, не понимаю. Угрожают дамам обычно пистолетом, реже – холодным оружием. Иногда дубинкой, а чаще – простой оплеухой. Но об угрозе изумрудным колье я что-то не припомню. Оно не подходит даже для удушения. – Фидель перевел дух, отхлебнул из стакана и продолжил проповедь: – Не кажется вам, Луиш, что возможная жертва – ваш сеньор, а не коварная дама вашего сердца? Ведь все могло быть наоборот?