Жена моего мужа - Джейн Корри

– Будь папа жив, он бы мне такой купил, – доверительно сказала Карла своей новой подруге Марии, когда они звучно втягивали с ложек суп, наклоняя тарелку от себя, как их учили. В монастыре была настоящая столовая с деревянными столами, а не шаткими пластмассовыми. А вместо обеда здесь был ланч.

Мария подалась к ней – золотой крестик покачивался на цепочке – и перекрестилась.

– Давно твой папа в раю?

– Я еще была младенцем. – Карла с завистью поглядывала на розовую Китти, сидевшую на коленях у подруги. Ходили слухи, что сестра Милосердие тоже купила себе такой пенал и держит его у себя в кабинете. – Он нарушил обещание, – добавила она.

– Какое?

– Я думаю, это было обещание остаться в живых.

Мария с сочувствием двинула плечиком.

– Я в прошлой четверти сломала руку. Было очень больно… – Она тронула Карлу за руку: – Дядя подарил мне Китти на день рождения, не зная, что у меня уже есть такая. Вторая осталась про запас. Если хочешь, можешь ее взять.

– Правда? – возликовала Карла, но восторг тут же сменился тяжестью на душе: – Но ведь все подумают, что я ее украла!

– С какой стати? – нахмурилась Мария. – Если подумают, я скажу, что это подарок. Когда твой день рождения?

Это Карла прекрасно знала: она зачеркивала дни на календаре, висевшем в кухне. Календарь был с фотографиями города, где жил нонно, – с мощеными улочками и фонтаном в центре площади.

– Девятого декабря, – тут же ответила она.

– Так это уже скоро! – Мария зубасто улыбнулась, обнажив толстые скобки. – Тогда пусть это действительно будет подарок. Мне вот на день рождения велосипед подарили!

Мария сдержала слово и на следующий день принесла новехонькую Китти с мягким розовым мехом и вытаращенными черными глазками.

– Моя собственная Китти!

Такая теплая, такая мягкая, такая приятная, если прижать ее к щеке! И такая шикарная!

Чарли нахмурился. С ним было неплохо, но он мог бы говорить и побольше, как старый Чарли. Жизнь не стоит на месте. Теперь Карла будет не хуже других.

В тот день у них было рисование. Увидев, что в монастырской школе намного больше красок и цветных карандашей, Карла пришла в восторг. Может, если внимательно слушать объяснения, она станет художницей, как Эд!

Однако в тот раз они составляли коллаж, вырезая картинки из журналов и наклеивая их на огромный раскатанный рулон бумаги. Коллаж предназначался для выставки в честь начала Рождественского поста, и все родители придут им полюбоваться. Мама тоже обещала отпроситься и прийти.

– Можно мне ножницы? – невинно спросила Карла.

Монахиня – одна из самых молодых – подала ей ножницы, держа их за лезвия.

– Будь очень осторожна, деточка, хорошо?

Карла одарила монахиню одной из самых очаровательных своих улыбок.

– Хорошо, сестра Агнесса. – Она немного выждала и подняла руку. – Можно мне в туалет?

Сестра Агнесса, вырезавшая Святую Деву для другой ученицы, кивнула.

Взяв Чарли в одну руку, а ножницы в другую, Карла, затаив дыхание, пошла по коридору в уборную. Закрывшись в одной из кабинок, она отстригла Чарли голову. Он не издал ни звука, но его лицо, отделенное от тела, с упреком смотрело на нее. Карла перерезала пополам его туловище. По-прежнему ни звука. Карла затолкала все три части в ведро с надписью «Санитарное». Никто толком не знал, что это такое, хотя ходили слухи, будто старшие девочки кладут в него кровь в наказание за грехи вроде поцелуев с мальчиками.

Для вида Карла потянула за цепочку бачка, спустив воду, вымыла руки и вернулась в класс, незаметно держа ножницы сбоку, между складками коричневой юбочки. Она тихонько присела за парту и начала вырезать младенца Иисуса в колыбели. Покончив с этим, встала в очередь к столу, чтобы выбрать новую картинку из вороха журналов и газет.

– Что это за слово? – спросила стоявшая перед Карлой девочка, указывая на фотографию мальчика с подписью: «Убийство».

Карла прислушивалась. Ей нравилось, что в этой школе поощрялись вопросы. Никто тебя не дразнил, если что-то спрашиваешь. Так можно многому научиться.

– Боже, боже, как только это сюда попало… Дайте-ка я уберу.

– У-бий-ство, – прочла вслух ученица, стоявшая в очереди одной из первых. – Вот как оно читается.

– А что это такое?

– Убийство, деточка, это когда кто-то отнимает жизнь у другого, как отняли жизнь у нашего дорогого Иисуса Христа. Это грех, тяжкий грех.

Карла услышала собственный голос, прозвеневший в наставшей в классе испуганной тишине:

– А это обязательно жизнь человека?

Сестра Агнесса покачала головой:

– Нет, милая. Это относится к жизни всех созданий Господа нашего. Вспомните святого Франциска, который заботился о каждом живом существе.

У Карлы к горлу подступил комок: Чарли был живой. Она убила нового Чарли только потому, что он «вышел из моды» и подруга ее пожалела.

– А люди могут что-нибудь сделать, чтобы выразить, как они сожалеют об убийстве? – тихо спросила она.

Лоб сестры Агнессы пошел глубокими морщинами.

– Они могут помолиться. – Затем она испустила вздох. – Но есть такие грехи, которые Господь не прощает. – Она перекрестилась. – Помните, дети, убийцы попадают в ад.

Снова начались ночные кошмары. Иногда Карла видела, как новый Чарли вползает в рай разделанным на три части и с головой, повернутой к хвосту. А иногда он смотрел на нее и говорил: «Ты меня убила, ты меня убила…» Иногда снился и старый Чарли, что было еще хуже.

– Что случилось, крошка моя? – спрашивала мама. – Тебе же нравится в новой школе?

Карла кивала:

– Очень нравится.

– Подруги к тебе добры. – Мама подняла розовый пенал «Китти», который Карла собиралась положить в портфель. – И монахини учат тебя хорошим манерам. Пора перестать думать о старой школе – благодаря Ларри она уже в прошлом.

Если мама считает, что Карле снится прежняя школа, нет нужды ее переубеждать. Так сказала ей Китти. «Теперь я твой друг. Не переживай из-за Чарли».

Карла старалась, но это было нелегко. Она уже замечала: стоит ей выучить новое слово, как оно начинает попадаться повсюду. То же самое было и со словом «убийство». Карла начала замечать его в газетах пассажиров автобуса, улавливать на слух по телевизору, и ночь за ночью оно появлялось в ее снах.

Теперь они с мамой выходили из дома пораньше, чтобы мама оказалась на работе раньше других и «одолжила» себе новую помаду, которую потом попробует дома.

Однажды утром в стоявший на остановке автобус вошла Лили. Карла была вне себя от восторга.

– Тебе нравится моя новая форма? – тараторила она, приглаживая коричневый блейзер. – Она из специального магазина и стоит немалых денег. К счастью, Ларри…