Глаза ее куклы - Екатерина Неволина

Наше время, начало июля

Ник был так осторожен и ласков со мной, что я сама начала напоминать себе хрупкую фарфоровую куклу.

Дошло до того, что он даже не давал мне помыть посуду.

— Я сам! Отдохни! — повторял он.

И, конечно, такое поведение незаметно стало меня нервировать.

— Ты думаешь, я больная? — не выдержала я однажды. — Или настолько недееспособна, что даже тарелку после обеда не помою?!

Он не ответил. Я слышала, как вода бьет в металлическую раковину, и от этого звука в голове поднимался гул и нарастала паника. Мне хотелось кричать, разбить что-нибудь, лишь бы наконец обратить на себя внимание мужа. Но грязная посуда, похоже, занимала его гораздо больше.

Ник неспешно домыл тарелку, выключил воду и только после этого повернулся ко мне.

— Что за ерунду ты придумываешь? — спросил он, пожимая плечами. — Ты моя жена, я хочу тебя баловать и всю жизнь носить на руках. Разве этого недостаточно?

Я растерялась, не зная, что и ответить.

— Ну что ты? — Он неторопливо вытер руки и обнял меня, прижимая к своей надежной груди. — Не бойся, я люблю тебя и хочу о тебе заботиться.

Теперь я, кажется, была готова зарыдать от нежности к нему. Резкие перемены настроения — кажется, признак шизофрении? Все же пора ставить себе диагноз?

— Иди, отдохни, а я наведу здесь порядок. Хочешь, поработай. Ты так давно не занималась куклами, поэтому и нервничаешь, — Ник осторожно поправил прядь моих волос у уха, и я с испугом подумала, что, должно быть, выгляжу как мегера — мало того, что нервная, так еще и растрепанная. — Иди…

На этот раз я не стала спорить, но пообещала себе, что займусь своими нервами и ни в коем случае не стану больше перекладывать домашние обязанности на мужа. Конечно, во власти переживаний я как-то не додумалась приняться за уборку, а он, как и все немцы, большой аккуратист, просто не может находиться в неубранной квартире. Если такое продолжится, он меня бросит.

Я ушла в комнату, а на кухне снова полилась вода.

Вода… Надо налить немного в чашку, чтобы смачивать руки при работе.

Я вернулась на кухню.

Ник, стоя спиной ко мне, разговаривал с кем-то по телефону. Странно, так и не выключив воду…

— Я отдам эти чертовы деньги. Подожди! — говорил он неизвестному собеседнику по-немецки, и я поспешила отступить, чтобы муж меня не заметил.

Странно, у него денежные проблемы. Какой-то долг. Ник ничего не говорил мне об этом. Почему? Мы же вроде семья и проблемы должны решать вместе.

Ответ пришел сам собой: бедный Ник! Конечно, он не хочет сваливать на меня проблемы, видя мое плачевное, будем честны, состояние. Ему приходится нести все на собственных плечах, а я не помогаю ему, только создаю новые и новые трудности…

А в голову между тем пришла новая, очень странная мысль: а как у Ника с работой? Он говорил, что работает в крупной компании и в Москве в долгосрочной командировке, но с того момента, как переехал ко мне, на работу не выходил. Отпуск? Такой длинный? Ник говорил, что у него свободный график, и иногда уезжал по делам, не поясняя, куда и зачем. Он вообще не хотел говорить о работе. Вот Пашка просто обожал сваливать на меня все свои проблемы и рассказывал в таких подробностях, которые я вовсе не хотела знать, вплоть до того, что сказала ему Наташа из соседнего отдела или даже что именно он ел на обед. Конечно, не так подробно, но я бы хотела знать и о работе Ника. Чем он точно в конце концов занимается, с какими людьми встречается.