Слепой. Защитнику свободной России - Андрей Воронин

– Возможно, ты права, – нейтрально сказал Глеб.

В коридоре зазвонил телефон.

– Извини, я сейчас, – поднимаясь со стула, произнесла Оксана.

– Ничего.

– У папы приступ? – донесся из коридора взволнованный голос женщины. – Я постараюсь приехать как можно быстрее, вызывай «скорую»! – сказала она кому-то и положила трубку.

Взволнованная Оксана возвратилась в комнату.

– Что случилось? – с тревогой спросил Глеб.

– У папы сердечный приступ. Слава богу, там сейчас сестра. Она вызовет «скорую помощь». Федор, отвези меня, пожалуйста, к дому родителей, – волнуясь, скороговоркой выпалила женщина.

– Поехали, – решительно вставая с кресла, произнес Сиверов.

Выйдя из квартиры, Оксана быстро закрыла входную дверь, и они сбежали по ступенькам вниз. Уже в машине Лаврентьева объяснила Глебу, как быстрее добраться до родительского дома.

Сиверов повернул ключ зажигания, и «БМВ» сорвался с места.

– У отца два года назад был обширный инфаркт миокарда. Его еле вытащили с того света. Я очень волнуюсь. – Слезы потекли из глаз Оксаны.

– Мария вызвала «скорую». Я уверен, что с ним все будет в порядке, – подбодрил женщину Глеб. – Не волнуйся, мы скоро приедем.

Свернув направо, машина понеслась по центральной улице Суздаля.

– Сейчас будет поворот налево, – предупредила Оксана.

Повернув, они уперлись в довольно большой деревянный дом с резными ставнями. Возле него стояла машина скорой помощи.

– Слава богу, «скорая» уже здесь, – выскочив из «БМВ», с облегчением сказала Оксана.

– Я подожду тебя, потом выйдешь и скажешь, как там, – участливо произнес Глеб.

Женщина побежала к дому.

«Только бы с отцом Оксаны было все хорошо, – ожидая ее, думал Сиверов. – У нее убили мужа. Сейчас с отцом проблемы. А сколько из-за Острова ей пришлось всего испытать… Многовато для молодой хрупкой женщины. Только бы все обошлось».

Примерно через сорок минут «скорая» уехала. Тут же к машине Глеба подошла Лаврентьева. Она открыла дверцу и села рядом с ним.

– Ну что? – с тревогой спросил Глеб.

– Все обошлось. Ему просто стало плохо. Сделали кардиограмму, более-менее неплохая. Врач сделала ему два укола и сказала, что все будет хорошо.

– Вот видишь, я же говорил тебе то же самое.

– Я боялась, что у него случился повторный инфаркт и его сердце не выдержит.

– Не волнуйся, твой отец поживет еще немало. Поверь мне, я такие вещи чувствую, – как мог успокаивал Оксану Глеб.

– Жаль, что все так получилось с папой. У нас сорвалась прекрасная ночь, – пожала плечами женщина.

– Главное, что с ним все в порядке.

– Ты прав. Я останусь с сестрой, присмотрю за папой.

– Конечно. Доброй ночи вам. Я завтра позвоню тебе, – сказал на прощание Сиверов.

– И тебе спокойной ночи, – произнесла женщина.

Она вышла из машины, легонько хлопнула дверцей и, не оглядываясь, быстро пошла в дом.

Было уже около двух часов ночи. Глеб развернулся и поехал в сторону гостиницы. «В Суздале все находится очень близко, особенно если ты передвигаешься на одной из последних моделей «БМВ». Вот и Торговая площадь с гостиницей, в которой я остановился», – размышлял Глеб.

Он оставил автомобиль на платной стоянке, расплатился и пожелал охраннику доброй ночи. Затем Сиверов поспешил в свой номер на втором этаже. Из кармана джинсов он извлек ключ и, открыв дверь, вошел внутрь. В темном помещении Глеб никогда сразу не включал свет. В этом не было нужды, ведь в темноте его зрение было не менее острым, чем при самом ярком дневном свете.

Закрыв дверь, Сиверов щелкнул замком и молниеносным захватом за шею свалил на пол человека, выходившего из комнаты.

– Ты чего, Глеб? Это же я! Ты меня до чертиков напугал, – трепыхаясь в жестком тиске захвата, запричитал нежданный гость.

– Теперь, когда вы на полу и не в состоянии мне ничего сделать, я вижу, что имею честь говорить с полковником ФСБ Веремеевым Павлом Анатольевичем, – хладнокровно произнес Сиверов, слегка ослабив захват. – Я ведь мог вас и прибить, товарищ полковник. Кажется, вы не предупреждали меня, что сегодня окажетесь здесь.

– Да отпусти же ты меня, в конце концов, Глеб! Извини, но я хочу дослужить до пенсии.

– Вполне естественное земное желание, – Сиверов отпустил Веремеева и поднялся.

Некоторое время Павел Анатольевич, кряхтя, лежал на полу и растирал ладонями шею.

– Ну у тебя и захват, Слепой! Я чуть не обмочился от боли, – выдавил полковник.

– Это не самый худший вариант развития событий. Поверьте, бывает намного хуже.

– Вместо шуток лучше бы помог мне подняться, – закашлялся Веремеев.

Глеб включил свет, нагнулся, протянул руку и помог фээсбэшнику встать.

– Вот так-то лучше, – продолжая растирать шею, произнес Павел Анатольевич.

– Так что же вас привело в столь поздний час да без предупреждения? – поинтересовался Сиверов.

– Сейчас все объясню, Глеб, давай присядем, – предложил Павел Анатольевич.

Мужчины прошли вглубь комнаты и устроились на аккуратно застеленной кровати.

– Полчаса назад мне позвонил генерал Потапчук. Он велел найти тебя и передать кое-что на словах.

– Что за срочность такая? – удивился Сиверов.

– Сейчас, – переводя дыхание, произнес Веремеев. – Я был неподалеку, вот и заскочил к тебе в отель, предварительно не позвонив. Стучал, но никто не открывал. Короче, у меня есть дубликат ключей. Так я оказался в твоем номере, включил свет, присел на стул. Затем решил свет выключить, чтобы ты не подумал, к примеру, что ворюга зашел какой-нибудь. И минут через пять-семь заходишь ты. Я пошел навстречу, чтобы поздороваться.

– Извините, товарищ полковник, у меня другие манеры. И вообще дурной характер, – перебил Сиверов. – С вашим появлением все понятно. А что нужно генералу в столь позднее время?

– Ты сам понимаешь: если Федор Филиппович звонит посреди ночи, значит, это действительно важное дело, – заметил Веремеев.

– Не сомневаюсь, – Сиверов потянулся.

– Мне велено передать следующее, – начал Павел Анатольевич. – Завтра Потапчук ждет тебя на своей даче в четыре часа вечера. То есть срочный вызов.

– Насчет доклада о медведе-монстре Федор Филиппович ничего не говорил? – поинтересовался Сиверов.

– Ни слова.

– Следовательно, генерала интересует нечто другое, – задумчиво произнес Глеб.

– Я тоже так полагаю, – кивнул Веремеев.

– Генерал не говорил, будет ли кто-нибудь еще на встрече?